Великая Северная война - Алексей Геннадьевич Шкваров

в Нарвское соглашение Речи Посполитой с Московским государством 30 августа 1704 года внесли пункт, в котором отмечалось, чтобы Палий «вернул добрым или злым способом» Польше все занятые казацким войском правобережные крепости». Однако решение вопроса затягивалось. В 1707 году Петр пишет Мазепе о том, что на самом деле не собирается отдавать полякам Правобережье, так как планирует в дальнейшем войну с Турцией и не желает иметь враждебные тылы{165}. По этой же причине Петр рекомендует тянуть время{166}.

Изменение военной ситуации привело к тому, что поляки вновь стали давить на Петра и требовать возвращения Правобережья. Царь пообещал им это сделать, как только вернется на престол король Август, и приказал писать Мазепе, что разрешает отдать полякам Белоцерковский уезд, но при условии, «если он усмотрит, что не может произойти какой ис того опасности и в Малороссийском народе смятения...»{167}. После Полтавской битвы в Правобережье был возвращен из ссылки С. Палий, а передача этих земель Польше была осуществлена намного позднее смерти фастовского полковника, в 1714 году, после неудачного Прутского похода 1711 года, по условиям заключенного с турками мира, а также... по совету нового гетмана И. Скоропадского, так как в связи с изменой Мазепы эти территории стали объектом постоянных вторжений Филиппа Орлика, запорожцев и татар и, по сути, со временем опять превратились в пустыни. Так ли уж не желала Москва воссоединить два берега Днепра?

Второй причиной измены гетмана. Т. Чухлиб считает, что «царь Петр I и его окружение начали активно ограничивать политические права украинского гетмана». В качестве подтверждения историк приводит обиды гетмана на подчинение его в военном отношении Меншикову, а также на отдельные распоряжения Меншикова по казачьим полкам в обход гетмана. Кроме того, в качестве аргумента используются слова княгини А. Дольской, чрезвычайно заинтересованного лица в переходе Мазепы на сторону короля Станислава Лещинского, о намерениях того же Меншикова стать гетманом вместо Мазепы.

Были ли у Александра Даниловича серьезные намерения относительно занятия места Мазепы, или это все-таки была провокация со стороны княгини Дольской, сказать сложно. По крайней мере после Полтавы речь об этом не шла, хотя «конкурент» — Мазепа — устранился сам. Что же до подчинения, то раньше Мазепа спокойно находился в подчинении князя В. В. Голицына во время Крымских походов и Б. П. Шереметева во время Азовских, а в отношении Меншикова, худородного «выскочки», у старого гетмана вдруг взыграли амбиции. Петр исходил из стратегической целесообразности, определяя подчиненность того или иного генерала. Наверное, было бы удивительно, если бы царь подчинил, наоборот, армейские части с их командирами начальнику иррегулярной конницы, коим фактически являлся гетман с точки зрения военной иерархии.

Третьей причиной, считает украинский историк, стало то, что «Москва начала радикальные изменения административного устройства Украинского гетманата. 18 декабря 1707 года Петр I издал указ об основании Киевской губернии, которая бы охватывала территорию радиусом в «сто верст» от Киева. Киевская губерния становилась одной из восьми новых административных единиц, среди которых также были: Московская, Ингерманландская, Смоленская, Архангелогородская, Казанская, Азовская, Сибирская. При этом Киевской губернии должны были принадлежать такие города, как Переяслав (центр Переяславского полка Украинского гетманата), Чернигов (центр Черниговского полка), Нежин (центр Нежинского полка) и др. Полномочия киевского губернатора были такими: «велено им в тех губерниях о денежных сборах и о всяких делах присматриваться, и для лоношения ему, Великому Государю, о тех губерниях готовым быть». Вскоре русским губернатором Киевской губернии был назначен Голицын. В... «закличному листі» к Скоропадскому гетман Мазепа так оценивал изменения в административном устройстве Украинского гетманата в пользу Московского царства: «...коли без жодної з нами згоди почала (Москва) міста малоросійські в свою область відбирати...».

Однако текст присяги Мазепы — Коломакские статьи, содержал следующий абзац: «Народ Малороссийский всякими мерами и способами с великороссийским народом соединять... чтобы были под одной... Державою обще... и никто б голосов таких не испущал, что Малороссийский край гетманского рейменту»{168}. Мазепа согласен был с Петром, он понимал его реформы и всеми силами выполнял все пожелания царя в течение долгих лет своей службы. Но он не понимал главного — своего места в будущей новой России, создаваемой Петром, которая поглощает Украину. Награда в виде непонятного для гетмана титула князя Священной Римской империи ничего не проясняла, а лишь добавляла горечи, что тем самым у него хотят «гетманство забрать»{169}. Мазепа наверняка понимал, что не лишится богатств, напротив, царь был благосклонен, уважителен и щедр с ним, впрочем, как и со всеми, кто рьяно служил на благо Отечества. Но гетман не мог войти в ту самую плеяду «птенцов гнезда Петрова», в ближний круг царя, по многим причинам — он не вписывался в нее, он был там чужой. К тому же все те, кто окружал Петра, и в первую очередь все набиравший и набиравший силу Меншиков, этого бы не позволили. Да и сам царь никак не вписывался в тот образ «государя», каким должен был быть монарх по разумению Мазепы. Петр был царем, плотником, матросом, драгуном, палачом, бомбардиром, зубодером одновременно, не гнушаясь ничем. Любой успех вызывал восторг царя и награду, но и любой промах, ошибка вызывали дикую ярость, гнев и кару, вне зависимости от прошлых заслуг. Это Мазепа чувствовал постоянно. Примеров было предостаточно — гетман знал, как проигравший шведам при Головчине князь Репнин чудом избежал смертной казни и встал в строй рядовым при Лесной. Мазепа понимал, что, если он со своими полками, не получив помощи русской армии, не удержит Украину, реакция Петра будет непредсказуемой. Вот тогда можно было лишиться всего, и головы в том числе. Жить в таком напряжении казалось невыносимым. Поговорить с царем напрямую, поторговаться, выпросить себе лично какие-то гарантии, наконец, должность, соответствующую уровню гетманства, учитывая и условия тяжелейшей войны, и характер царя, не приемлющего подобное, было просто невозможно. Царь был беспощаден и к себе самому, и к другим, неприхотлив, не стяжателен и требовал того же от остальных. В этой ситуации Мазепа не знал, как поступить, и в конце концов решился на безрассудный поступок.

«В-четвертых, московское правительство урезало права гетмана в сфере экономики и финансов, предоставлении земельных владений казацкой старшине. Кроме того, 20 февраля 1704 года Петр I издал грамоту ко «всему Войску Запорожскому» о введении на украинских землях в обращение только российских денег, хотя до этого здесь долгое время пользовались разновидностями европейской монеты».

Что здесь нового увидел украинский историк? Эти «права» были урезаны с 1654 года. Еще Богдан Хмельницкий