Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

– Хорошая кандидатура, Леся, – вернулось самообладание к Анатолию Савельевичу. – Я не стану возражать.

– Не станешь? – прищурилась девчонка. Наверное, ее расчет строился на том, что отец не позволит единственному ребенку связывать судьбу с нищим полицейским. Она не была в курсе того, что Куницыну известно и о моем отце из Министерства, и о моем вполне приличном дополнительном доходе.

– Буду ждать приглашения на свадьбу, – не позволял манипулировать собой Куницын.

– Скоро…, папа, – с нажимом произнесла Леська и покинула корт.

– Матвей, ты ведь присмотришь за ней? – обеспокоенно спросил бизнесмен.

– Не волнуйтесь, Анатолий Савельевич, – обменялись мы с ним понимающими взглядами. – Присмотрю.

ГЛАВА 21. МАТВЕЙ

ГЛАВА 21. МАТВЕЙ

Нагоняю Олесю уже у ее Porsche. Захлопываю открытую ею водительскую дверцу.

– Ты сейчас злая, тебе нельзя за руль. Я поведу.

– Когда я злая, то читаю криминальные романы и смотрю триллеры, – отдает Леся мне ключи. – А сейчас я в бешенстве! Матвей, ты слышал, что сказал папа? Они поженились. Поженились! По-тихому в Москву сгоняли, чтобы глупая Олеська ничего не заподозрила. Может, он еще и дочь этой булочницы удочерил?

– Пристегнись, – прошу ее, так как она села на пассажирское кресло и в своем возбужденном состоянии забывает о важном.

– Как он мог? Зачем женился? А… кажется, догадываюсь, – все еще звенит голос девушки. – Пекарша в положении. Вот почему.

– Лесь, ты только что сказала, что выйдешь за меня замуж, но при этом думаешь и говоришь все время о женитьбе своего отца, – пытаюсь перенаправить ее внимание.

– Замуж? – секунду озадаченно смотрит она на меня, потом спохватывается. – Волков, ты же понимаешь, что это для отвода глаз. Мой отец не даст нам расписаться. Ты разве не потому так легко согласился?

– Допустим, – опускаю тот факт, что согласился вовсе по другой причине. – А если даст согласие? Скажешь ему, что пошутила?

– Ни за что, – настроена воевать Олеся, не понимая, что воюет сама с собой. – Нам надо подать заявление и прислать папе приглашение. Тогда он поймет, что я не блефую.

– А если Анатолий Савельевич примет приглашение и придет на нашу свадьбу в качестве гостя? И никак не станет препятствовать? – вставил ключ в замок зажигания, но не завожу двигатель, смотрю на Олесю. – Тогда что? – неподвластна мне логика этой девчонки. Олеся – самая настоящая шкатулка с секретами.

– Матвей, тогда нам придется ненадолго пожениться на самом деле. Папу замучает чувство вины, и он разведется с той женщиной. Тогда и мы разведемся. Три месяца тебя устроит?

– Год, – меняю я условие.

– Год? – часто моргают ее загнутые кверху ресницы. Кажется, удалось мне все-таки переключить эмоции Леси.

– И ни днем меньше, – запускаю двигатель, вывожу алую Porsche со стоянки. – Это мое условие.

– Ты хочешь жить со мной целый год? – изумление сменяется веселыми нотками, и я рад возвращению прежней Олеськи.

– Точно. Год, – не пугаю ее словами, что вертятся на языке. На самом деле я хочу сказать, что, возможно, и целую жизнь. Но пусть пока будет год. За это время много чего может произойти. Например, она влюбится в меня.

– Ну… ладно, – соглашается, потому что до сих пор не поняла, ее отец больше не потакает капризам дочери. – Матвей, у нас есть еще время, где-нибудь пообедать? – меняет она тему.

– Как насчет небольшого пикника у моря?

– Сейчас? – чувствую на своем профиле ее недоверчивый взгляд.

– У кондоминиума, где я живу, свой выход на пляж, туда можно и на машине заехать. Купим готовой еды по дороге, шампанское. Отметим нашу помолвку. Или как это называется? Не помолвка?

– Волков, ты сейчас серьезно? Шампанское в разгар рабочего дня? Нет… я-то могу, конечно. Но тебе разве не надо преступления расследовать?

– Безалкогольного, Лесь, – улыбаюсь криво. – А ты, что подумала?

– Капитан, ты невозможно непредсказуем. Но – да. Отличная идея. Пикник у моря –звучит привлекательно. Согласна. Но все же… насчет твоей работы.

– Мы просто искупаемся и перекусим. Потом вернемся в участок, – вполне могу я потратить этот час на нас с Олесей, учитывая, сколько приходится работать сверх нормы, иногда вообще на износ.

В торговом центре покупаем горячий шашлык, каких-то пирожков, салатов и «детское» шампанское.

Я привожу Олесю на закрытый для туристов пляж. Сейчас тут вообще никого, кроме нас. Ставлю машину под навесом, специально оборудованным для паркинга.

– У меня в багажнике есть сумка с пляжными принадлежностями. Купальник тоже там. Я переоденусь, – вертит головой Леська, осматриваясь. – Очень красивое место.

– Идеальное для всяких вечеринок, – наблюдаю за девушкой. Она непосредственная, открытая, легкая, и я больше не думаю о ней, как об обычной борзой мажорке, застрявшей в пубертате. Возможно, ее сложно понять, и ведет она себя часто вызывающе, но Олеся хорошая, гораздо лучше многих из тех, кто попросту притворяется хорошим. Она не притворяется. Она – настоящая.

– Так-так, Волков, – открыла Леся багажник, извлекла оттуда свою сумку. – И часто ты тут вечеринки с девочками организуешь?

– С друзьями, да, бывает. Девушку первый раз привел, – вовсе не вру. Я никогда не организовывал таких вот спонтанных пикников просто для того, чтобы побыть наедине с женщиной.

– А твоя жена бывшая? Не приводил? – не верит она.

– Я тогда здесь не жил, – нет у меня желания вспоминать свой короткий, неудачный брак, и Олеся не расспрашивает дальше.

– Отвернись, – просит она. – Переоденусь.

– Не отвернусь, – дразню ее.

– Хорошо. Смотри, – пожимает плечами, стягивает с себя свой сарафан.

Разве могу в стороне остаться, когда в непосредственной близости такое совершенное тело?

Закрываю багажник. Подсаживаю Олеську на него.

– Так я и знала, – журит меня девочка, но сама выгибается, раздвигает ножки, подставляет шею для поцелуев. Горячая такая, раскованная. Моя.

Беру ее прямо так, на машине. Срываю с нее лифчик, выдергиваю шпильки из ее волос, расплетаю косу, путаю черные пряди в своих пальцах. Лесины ноги на моей спине, придерживаю ее за ягодицы, соединяю нас так, что и миллиметра не остается между нашими телами, кожа к коже. И целую. Везде. В губы