Мажорка на перевоспитании - Мира Форст

– Леся…, – шепчу ей в маленькое ушко, прикусываю мочку. – С ума сводишь.

– Варвар, – получаю в ответ.

После мы плаваем в море, едим остывшую еду, пьем шипучий напиток на брудершафт. Нас никто не беспокоит. На удивление, даже мой служебный телефон молчит все то время, что мы здесь, как будто все преступники решили подождать со своим злом и дать капитану Волкову немножечко насладиться раем.

– Лесь, я тебя сейчас у себя дома оставлю, – начинаю собирать остатки нашего пиршества. – Сам в участок поеду. Ты, как соберешься, тоже приезжай.

– Может, дашь мне сегодня увольнительную? – поправляет Леська бретельку алого, под цвет своей машины, купальника.

– Тебе все равно у завхоза и дежурного отмечаться надо, так что не отлынивай, – конечно, мог бы решить я эту проблему, да и вообще мог бы все порешать с ее отработкой, но… не хочу, потому что в таком случае лишусь возможности видеть ее так часто, как сейчас вижу.

– Не боишься меня одну в своей квартире оставлять? – шутит Леся, когда завожу ее внутрь. – Это что? Фен? – увидела она коробку в прихожей. – Ты фен купил?

– Купил, – отвечаю скупо. – Я пошел. А ты сушись и не задерживайся.

Оставляю ее одну, сажусь в Мицубиси. Какое-то время мну в руках оранжевую косынку Леси, приятная ткань на ощупь, как и сама Леся, такая же мягкая, шелковистая, приятная. Открываю в телефоне нужное приложение, заказываю пиццу.

Доставщик прибывает к зданию УВД одновременно со мной.

– Я заберу, – взял у него четыре коробки.

– Волк, по какому поводу угощаешь? – дружным хором встречают в кабинете мои парни.

– Погоди-ка…, – щурится Добрыня. – Олеська тебя послала? Ты спор наш проиграл?

– Наоборот. Серьезно все, – ставлю я коробки на стол. – Женимся мы. Пицца по этому поводу.

– Женитесь? – обалдело смотрит Лешка.

– Поздравляю, брат, – хлопает меня по плечу Николай.

– Парни, я вас попросить хочу, – сжимаю в кармане брюк оранжевую косыночку. – Забудьте о том споре. Не было его. Пусть Олеся никогда не узнает ничего. У меня выбор, либо всю жизнь лгать ей, но быть рядом с ней, либо сказать правду и потерять ее навсегда. Я не могу ее потерять, потому буду лгать. И вас прошу о том же.

ГЛАВА 22. ОЛЕСЯ

ГЛАВА 22. ОЛЕСЯ

Поведение Матвея меня слегка озадачивает. Он ухаживает за мной? Фен купил. Это какой-то скрытый намек быть может? Я знаю себе цену, знаю, что нравлюсь мужчинам, мне вообще ничего не стоит очаровать практически любого. Но вот Волкова я как раз и не очаровывала, потому что понимала – бесполезно. Он что же, сам очаровался? Эта мысль отдается внутри чем-то приятным. Капитан ассоциировался у меня с тем типом мужчин, о которых любая упрямая девушка ломает свои когти или зубы. Короче, не по зубам этот мужик. Никому. Такие всегда сами выбирают. Неужели, меня выбрал?

Привожу себя в порядок, еду на свою треклятую отработку. Если бы не швабры с ведрами, мне там, пожалуй, даже нравится. А сейчас вообще волнительно как-то. Все мысли о Матвее, даже обида на отца свою остроту потеряла.

– Мальчики, я у вас тут сегодня убралась плохо, – сами собой несут меня ноги в заветный кабинет. – Пришла исправить ситуацию.

– Олесь, мы тебе всегда рады, – подмигивает мне Коля Топольков.

– А что это у вас? Пицца…, – подмечаю раскрытые коробки. Еще не все съедено. – Угостите?

– Конечно, кушай, – как всегда по-доброму глядит на меня Добрыня.

– Леш, а ты чего невеселый такой? – откусываю любимую пепперони. – Не поел что ли? Голодный мужчина – всегда злой мужчина.

– Кусок в горло не лезет, – вымученно улыбается он.

– Наш полковник Горелов просто ревнует, – смеется Николай. – Его любимая замуж за другого выходит.

– Ох…, вот оно что, – взяла я второй кусочек пиццы. – Какая негодяйка.

Матвей отодвинулся в своем кресле, встал, подошел ко мне и неожиданно приобнял за плечи, поцеловал в висок. Вот это номер… Кажется, остальные тоже обалдели от явно нетипичного поведения капитана.

– Лесь, я им сказал, что мы женимся, – все еще обнимает он меня, отчего я становлюсь самой послушной девочкой в мире. Случилось нечто необыкновенное, Волков прилюдно изъявляет свою симпатию и не скрывает намерений. – Надеюсь, ты не против, что я пригласил парней на нашу свадьбу.

Пригласил? – удивлена я еще больше. Признаться, о деталях нашего брачного союза я еще не задумывалась, все мои предположения останавливались на этапе, что папа приходит в загс и запрещает мне связывать жизнь с нищим полицейским. Не для того он ведь свою кровиночку растил, чтобы дочка вышла замуж за кого ни попадя.

– Не против, – улыбаюсь я мужчинам и гляжу на Волкова. – Матвей, можно с тобой наедине поговорить?

– Конечно, идем, – выводит он меня из кабинета, так и не убрав руки с моего плеча.

В коридоре стоит гул, но он пуст, улей жужжит за закрытыми дверьми.

– Матвей, ты не подумал, приглашая гостей, – говорю то, о чем думаю. – Свадьба может не состояться. Как объясняться станешь?

– Тогда мы просто попразднуем с гостями несостоявшуюся свадьбу. Идет? – впервые вижу его таким беспечным и… радостным что ли.

– Ладно. Пусть так будет, – соглашаюсь с предложением. – Тогда я тоже Николь с Борисом приглашу.

– Только Роберта не надо, – просит капитан.

– Ревнуешь? – дразню его и совсем не ожидаю услышать то, что слышу.

– Ревную.

– Раз мы все прояснили, можем возвращаться к работе, – пытаюсь улизнуть, так как коридор уже не пуст, и разные чины поглядывают на нас с большим-пребольшим интересом.

– Не все прояснили, Лесь, – не отпускает меня Волков, так и держит в своей хватке.

– Не все? Что, например?

– Когда в загс пойдем? Когда ко мне переедешь?

– К тебе? – только сейчас понимаю, сколько проблем создала сама себе своей импульсивностью. – Матвей, ты все не так понял, потому что я, наверное, неправильно выразилась.

– Я все правильно понял, Куница, – смотрит он мне в глаза, не дает поменять тему. – В загс – когда идем?

– Такое