Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина

Тогда Мира сняла с пояса маленький берестяной туесок, который носила с собой ещё из Зореграда. Развязала тесёмку и достала вышитый пояс — узкий, из плотной тёмно-синей кожи, с серебряными бляшками, на которых были выбиты вихри и соколы.

— Это для тебя, — сказала она, протягивая Бориславу. — Я не сама вышивала, у меня нет такого умения. Но сделали для тебя в дар.

Борислав принял пояс, провёл пальцем по бляшкам. Лицо его на миг сделалось открытым, без привычной улыбки.

— Ты знала, что выйдешь за меня, ещё до того, как согласилась?

— Я знала, что выйду за всех. И хотела, чтобы у каждого было что-то своё. Для Святослава — пояс с молниями. Для тебя — с ветром. Это не подкуп и не долг. Это знак, что я вижу тебя, Борислав Ярополчич.

Он держал пояс в руках, и Мира видела, как его пальцы чуть дрожат. От ветра или от слов, она не знала.

— Ты не обязана была.

— Я не обязана. Я захотела.

Борислав поднял на неё глаза.

— Тогда я надену его на обряд. Чтобы все видели: мой пояс от жены.

Он надел пояс поверх кафтана, затянул пряжку, она села точно по стану, будто была сделана по мерке.

— Откуда знаешь размер?

— Спросила у отца. Он сказал, что ты в поясе на три пальца шире, чем он. Вот и сделали с запасом.

Борислав рассмеялся, на этот раз по-настоящему, громко, и ветер подхватил его смех и понёс над полем.

— Ветроград не знает таких подарков, Драгомира Велеславна. Здесь дарят ножи, коней, сбрую. А чтобы пояс, да ещё с душой… Такого не было.

Зоревик, до этого сидевший неподвижно, вдруг спрыгнул с плеча Миры, подбежал к Бориславу, понюхал новый пояс и коротко свистнул. Борислав наклонился и осторожно протянул руку. Зоревик ткнулся носом в его ладонь и отступил.

— Он признал меня? — спросил Борислав удивлённо.

— Он признал, что ты не врёшь, когда говоришь, что тебе дорог этот пояс.

Борислав выпрямился, поправил пояс. Важно глянул на Святослава. Они пошли обратно к к центру города.

Остаток дня Мира провела у западных ворот, где собирались семьи воинов, ушедших к Хлебодару. Она слушала женщин, запоминала имена, обещала передать вести, если кто-то из раненых попадёт к ней в руки. Радмила принесла ей травяной отвар и сказала:

— Ты сегодня сделала больше, чем иной ведар за месяц. Только не выжги себя до срока.

— Я не выжигаю, — ответила Мира. — Я сею.

Она видела, как Борислав несколько раз проходил мимо, то с воеводой, то с ключником, и каждый раз его взгляд находил её.

Вечером, когда зажгли первые свечи в гриднице, Мира снова увидела пояс на нём. И заметила, как люди Ветрограда поглядывают на этот пояс и на неё уже иначе. Не как на чужую ведаринку, а как на ту, кто принесла не только слово, но и знак.

Глава 15

Глава 15

Обряд второго брака прошёл вечером на площади ветров. Здесь не было тяжёлого огня Громовержца. На высоких шестах трепетали ленты тридцати трёх цветов — по числу княжеств. В центре площади лежал круг из белых камней. Ветерян держал чашу с водой.

Мира вышла в синем летнике, поверх которого надела красный плащ Братислава. На запястье — браслет Вышеславы. Она несла на себе уже не только Зореград.

Борислав ждал в круге. Сегодня он не улыбался так широко. Был собран, почти серьёзен. Святослав стоял среди свидетелей. Мира заставила себя посмотреть на него до обряда. Он кивнул ей. Тяжело, но честно.

— Драгомира Велеславна, принимаешь ли Борислава Ярополчича как мужа союза? — спросил Ветерян.

— Принимаю как мужа союза. Обещаю ему правду, уважение и время, равное тому, что дано первому мужу.

Шёпот прошёл по площади.

— Борислав Ярополчич, принимаешь ли Драгомиру Велеславну как жену, не одному тебе данную, но тебе доверенную?

— Принимаю. Обещаю ей защиту, честное слово и смех, когда он не будет оскорблением.

Их руки связали тонкой лентой из конского волоса и льна.

— Что связано ветром, не удержишь силой, — сказал Ветерян. — Но можно не потерять, если идти рядом.

Борислав наклонился к Мире.

— Можно?

Она поняла, о поцелуе. И оценила вопрос.

— Можно.

Он поцеловал её, легко касаясь губами. Святослав отвернулся на миг, потом снова посмотрел.

После обряда был пир. Борислав рядом оказался не таким, как при первой встрече. Он следил, чтобы ей не наливали слишком крепкого мёда, подсовывал хлеб, когда видел, что она забывает есть, шутил с другими, но к ней обращался осторожно.

Ночью он пришёл к её двери.

— Я могу уйти.

— Можешь.

— Хотите, чтобы ушёл?

Обряд уже состоялся. Брак заключён. Род Ветрограда ждал брачного союза. Но тело Миры помнило Святослава, последнюю ночь, прощание. И если сейчас она ляжет с Бориславом только потому, что надо, то предаст не Святослава даже — себя.

— Сегодня нет.

— Хорошо.

— Ты злишься?

— Немного. Не на вас. На обычай, который делает мужчину смешным у двери собственной жены.

— Ты не смешон.

— Жаль. Это моё лучшее оружие.

Наутро Борислав явился с тремя яблоками, двумя младшими братьями и одной гусыней. Гусыня шла за ним по двору, громко возмущаясь.

— Это Ратша и Путята, — сказал Борислав. — А это Великая Княгиня Птичьего Двора, гроза щиколоток и позор детства.

Мира рассмеялась, посмотрев на гусыню.

Борислав показывал Ветроград без прикрас: мельницы, верёвочные мастерские, школу верховой стрельбы, площадку, где женщины сушили лён и одновременно обсуждали новости всех дворов. Везде он был своим. Его окликали, ругали, просили рассудить. Он отвечал каждому: иногда шуткой, иногда быстрым решением, иногда неожиданно строгим словом.

У мельников он не стал развлекать толпу. Два старика спорили из-за навеса, который «воровал ветер» у чужих крыльев. Борислав проверил старые метки и сказал:

— Навес срезать на локоть. Второму поставить щит с южной стороны. Платите пополам, потому что оба упрямые и оба виноваты.

Позже Мира сказала:

— Ты умеешь править.

— Не говорите громко. Ещё заставят.

— Боишься власти?

— Нет. Боюсь стать отцом.

Ярополком — Мира поняла.

— А твоя слабость?

— Я ухожу, когда становится больно. Смеюсь, меняю тему, скачу быстрее, чем могут догнать. Хороший навык для боя. Плохой для жизни.

Вечером все сидели у большого костра.