Реставратор 3 - Николай Некрасов

— Просто люблю котиков, — ответил я. — К тому же на него была хорошая скидка. Видимо, как раз потому, что птички больше популярны.

— Понимаю. Выгодное предложение, от которого сложно отказаться. Да я и сам кошатник, — признался жрец. — Ладно, идемте.

Я провел гостей в мастерскую. Нащупал на стене выключатель, щелкнул им, и помещение залил яркий свет. Горин кивнул ищейке, и тот потер ладони. Склонился в молитвенном жесте, а затем вздрогнул. И я заметил, как его глаза затянула поволока. Теперь ищейка видел лишь силуэты материального мира без четких деталей. Зато мог чувствовать темные энергии.

Нам рассказывали в общих чертах, как работают подобного рода специалисты. Они способны размыть грань реальности, сместив фокус сознания за нее. Наш мир для них в эти моменты переставал существовать в привычном виде. Они будто бы наблюдали все в формате эскизов. Словно все кругом превращалось в наброски и чертежи. Люди выглядели набором штрихов: пересекающихся и плавающих в воздухе. Статичные предметы — набором линий.

Зато они видели и кое-что другое. Цветовые пятна — Свет, тьму, призраков, демонов. Ангелов. Нечетко, но безошибочно.

Ищейка прошёл вдоль стеллажей. Остановился у рабочего стола, взглянул на накрытую тканью икону. Горин тут же направился в ту сторону. Развернул ткань, посмотрел на работу.

— Учебный материал, — пояснил я.

— Очень светлая вещь, — пробормотал старший жрец. — Намоленная.

Он покосился в сторону ищейки, но тот снова покачал головой. Я заметил, как дернулся уголок губ старшего жреца. Но вслух он ничего не сказал. Просто произнес:

— Простите, что отвлекли вас.

В голосе прозвучало едва заметное разочарование. Я развел руки:

— Это ваша работа, которая направлена на защиту простых смертных, которым не доступны такие навыки.

— Так и есть, — согласился Горин.

Они направились к выходу. И когда старший жрец подошел к двери, я произнес:

— Не могли бы засчитать этот визит как проверку моей мастерской?

Горин остановился. Обернулся:

— Вашему ведомству все равно придется приходить с проверкой, — пояснил я. — А так не придется тревожить по пустякам.

Горин на мгновение задумался, потом кивнул:

— Это можно, — произнес он. — Я пришлю вам документы для подписи.

Мы поднялись в гостиную. Настя всё так же сидела в кресле — с прямой спиной и чашкой кофе, к которой она, судя по всему, так и не притронулась.

Горин и остальные потянулись к дверям.

— Еще раз приношу свои извинения, — произнес он.

— Не стоит, — ответил я. — Работа есть работа.

Он посмотрел на меня, кивнул и вышел из гостиной. А за ним вышли и жрецы. Дверь за гостями закрылась, и в доме вдруг стало тихо. Настя отставила кружку, о которую грела руки, и взглянула на меня:

— Видимо, демона они не нашли?

Я усмехнулся:

— Я простой реставратор. Не экзорцист и не демонолог. Откуда здесь возьмутся демоны?

Девушка несколько мгновений пристально смотрела, сверля взглядом, а затем кивнула. Развернулась к ноутбуку и наконец сделала первый глоток кофе. Я же произнес:

— Мне нужно будет попасть в архив Синода. Сможешь сделать мне пропуск?

— Смотря с какой целью, — не отрываясь от своего занятия, произнесла секретарь.

Меня впечатляла ее способность переключаться. Еще несколько минут она была напряжена и взволнована, а теперь погрузилась в работу как ни в чем не бывало.

— Нужно узнать кое-что про Померанцева, — пояснил я. — По делу, в котором сейчас помогаю твоему любимому Николаю.

Девушка одарила меня пронзительным взглядом.

— Шучу, шучу, — поднял руки в примирительном жесте. — Ты не любишь жандармов, я усвоил.

— То-то же! — снисходительно произнесла она. — Пропуск можно устроить, — с уверенностью заявила девушка и потянулась к лежавшему на столе телефону. — Без всяких проблем, если кое-кто больше не будет меня подкалывать.

Она набрала номер, некоторое время ждала ответа. А затем произнесла:

— Добрый день, вас беспокоит секретарь реставратора Орлова. Дело в том, что…

Она замялась, словно бы подбирая слова, а затем продолжила:

— На одном из объектов, который был назначен для проверки, обнаружился предмет… Его создал… Сейчас, секунду…

Девушка оторвала трубку от уха и принялась перебирать лежавшие на столе бумаги, словно пыталась что-то найти.

— Да где же он, — прошептала она так, чтобы на том конце было все слышно. — А, вот. Нашла. Автором был Померанцев. И для того, чтобы восстановить предмет, реставратору нужно больше узнать о мастере, изучить его стиль и особенности техник, в которых тот работал. Поэтому нужно попасть в архив и посмотреть другие образцы руки Померанцева.

Девушка замолчала, слушая собеседника, а затем вздохнула:

— Жаль. Если Алексей Орлов не попадет в архив и не узнает про другие работы, он вряд ли сможет восстановить предмет. Придется писать отказной.

Молчание.

— Да, совершенно верно. Вы правильно расслышали. Тот самый Орлов, который помогал в деле Одинцова. Если не сможет взяться он, может быть, кто-то другой справится с этой работой…

Она немного помолчала, а затем весело прощебетала:

— Да, пропуск на Орлова. Спасибо, вы очень меня выручили, — девушка подмигнула мне и произнесла: — Начальник будет очень рад.

Она завершила вызов, положила телефон на стол и развернулась в мою сторону всем корпусом:

— Пропуск выпишут сразу на месте, в архиве. Просто назовешь фамилию и имя, и все. Пусть свободен.

Я только усмехнулся и покачал головой:

— Интересный спектакль, ловко ты все разыграла.

— Синодники очень пытаются набить себе цену. Им нужно показать, что ты наименее заинтересован, — произнесла девушка. — А у тебя теперь еще и есть имя не только как у реставратора, но и в качестве помощника жандармам в крупном деле. Медийная личность! И если тебя не пустят, ты ничего не потеряешь, а жрецы могут. Там и репутационные риски, и риск лишиться толкового специалиста в реставрации особенно ценных предметов. А зачем оно им? Им оно не нужно.

Настя расплылась в улыбке.

— Ты и правда мастер переговоров, — восхитился я, но девушка лишь махнула рукой:

— Брось, я только учусь.

— Спасибо, — поблагодарил я секретаря и направился к себе, чтобы собраться для посещения архива.

* * *

Я поднялся в комнату и, прежде чем успел закрыть за собой дверь, заметил на широком подоконнике чёрную механическую кошку. Она дремала, свернувшись калачиком на оставленной мною домашней кофте, словно на лежанке. Она выглядела живой, настоящей: шерсть лоснилась на солнце, блестела мягким глянцем. Единственное, что выдавал в ней механизм — она не сопела и тело ее не вздымалось от дыхания. Но сам корпус был собран с такой тщательностью, что глаз невольно отказывался верить в её искусственную природу.

Я подошел ближе и машинально протянул руку, уже почти коснувшись гладкой спинки, но в ту же секунду