Реставратор 3 - Николай Некрасов

кошка открыла жёлто-зелёные глаза. Взгляд вышел не сонным, а ясным и внимательным, словно она всё это время не дремала, а просто ждала, когда я подойду. Я невольно улыбнулся и сел в кресло рядом.

— Ну как? Всё хорошо? — спросил я. — Не испугались?

Графиня моргнула, кошачьи уши едва заметно дёрнулись, и она ответила своим привычным аристократичным тоном:

— Волнительно, но, кажется, я справилась.

— Еще как. Ни страха, ни неловких движений. Вы обвели жрецов вокруг пальца, и ни один мускул не дрогнул.

— Алексей, — она произнесла мое имя, будто бы я был ее несмышленым учеником. — Были бы у меня мускулы… Одни шестеренки же… И мех. Неплохой, стоит отметить.

— Значит, не дрогнула ни одна шестеренка, — не сдавался я. — Вы отлично отыграли роль охранника.

— Это вы отлично потрудились, — тон перешел из наставнического в благодарный. — Это была гениальная задумка. Этот ищейка ничего не заподозрил. И старший — тоже. Мы ловко их обдурили.

— Я очень старался, — признался я, откидываясь на спинку кресла.

— Это видно, — промурлыкала она. — Я восхищаюсь вашей смекалкой и мастерством. И хоть кошка — это слегка пошло, но мне нравится. В этих животных есть что-то величественное.

Я тихо хмыкнул. Птичка — слишком мелко для графини. А грозный хищник в мягкой упаковке — самое то.

— Сама работа была несложной, — признался я. — Нанес те же символы, что использовал кукольник, чтобы запирать духов в предметах и прятать их от астрального поиска. Продублировать их легко. А вот создать плетение, закрепить и подпитать — это уже было непривычно. Но самое трудоемкое в этой работе — связать духа с телом. Поместить душу, упаковав ее в новую форму, и «настроить» все так, чтобы лапки двигались как надо. Чтобы вам было комфортно в новом теле.

— И всё получилось идеально, — довольно заметила графиня.

Мы помолчали пару секунд. Кошка на подоконнике неподвижно смотрела на меня, и в её блестящих глазах было что-то одновременно завораживающее и слегка пугающее. И аристократичное, как будто она прекрасно понимала, какое впечатление производит.

— Кстати, — вспомнил я и подался вперёд. — Кое о чём забыл. У меня для же есть небольшой сюрприз.

Я открыл верхний ящик стола, достал шкатулку и поставил её перед графиней. Секунду она не понимала, что перед ней, а потом пришло узнавание.

Это была та самая коробочка с росписью под хохлому, в которой хранились семейные фотографии. Графиня вспомнила, что это, и дух ее пришел в трепет. И даже кошачья мордочка на мгновение изменилась — будто в стеклянных глазах вспыхнули воспоминания всей жизни.

— Это… — тихо произнесла она, предвкушая, что сейчас будет.

— Она самая, — ответил я. — Подумал, что вам будет приятно посмотреть на них хотя бы еще разочек.

И в этот момент кошачьи глаза окончательно просияли. В них вспыхнула жизнь.

Глава 9

Страж архива

Механические лапки кошки с нежностью коснулись дерева. Я открыл крышку, достал фотографии и положил на подоконнике рядом с ней. Мельком взглянул на верхний снимок.

В кадре был дом, окруженный садом. На широкой, увитой диким виноградом веранде, стояли два человека. Стол был накрыт по-летнему небрежно: скатерть чуть сбилась, самовар расположился на краю, рядом была вазочка с вареньем, на сиденье плетёного кресла лежала открытая книга, будто хозяин только что встал.

Графиню я узнал сразу. Рядом с ней стоял высокий мужчина, который держал голову так, как будто вся его фигура была отлита из цельного куска. Ни малейшей сутулости или рассеянности в позе. Мужчина положил правую ладонь на спинку стула.

— Он не любил фотографироваться, — едва слышно сказала графиня. — Говорил, что это суета. Но в тот день согласился. Не знаю почему. Может, почувствовал что-то.

— А это где? — с интересом уточнил я, рассматривая снимок.

— Сестрорецк, — ответила Татьяна Петровна. — У нас там была дача.

— А мужчина? — продолжал любопытствовать я.

— Мой муж. Николай Александрович. Смотрите, как держит голову. Всю жизнь так ходил. Прямо, как будто аршин проглотил. Говорил, что осанка — это то, что никто не сможет отнять у дворянина.

— Строгий был человек? — уточнил я.

— Справедливый, — поправила она. — Строгость без справедливости — это тирания. А он был совершенно справедливым. Это разные вещи.

Она долго молчала, рассматривая снимок.

— Это последнее лето, — произнесла она наконец. — Перед тем как всё изменилось. Тогда мы еще не знали, что скоро все будет по-другому. Пили чай на веранде, ходили прогулки в Летний сад. И думали, что так будет всегда.

Она медленно, по-кошачьи моргнула и повернула голову:

— Простите меня. Что-то я разговорилась.

— Не за что извиняться, — мягко ответил я.

Она повернула ко мне голову. Посмотрела на меня не мигая, и произнесла:

— Вы торопитесь.

— Мне нужно в архив, — подтвердил я. — Но это не так срочно.

— Идите, — произнесла она с той спокойной твёрдостью, которая не терпит возражений. — Я никуда не денусь.

Она снова посмотрела на фотографии. Потом добавила, уже тише:

— Оставьте их здесь.

— Конечно.

Я открыл шкаф и принялся одеваться. Мысли как-то незаметно перетекли к Померанцеву. История с одержимой в храме зацепила меня слишком крепко, чтобы больше об этом не думать. Если демон не соврал и хотя бы часть сказанного им была правдой, значит, в архиве меня ждут ответы или хотя бы зацепки. Новое дело об ограблении уважаемого человека выглядело не таким загадочным, как смерть Одинцова, который скоропостижно скончался в запертом кабинете, но интуиция подсказывала, что здесь мы можем сковырнуть нечто не менее глубокое и опасное. Возможно, никаких тайных аукционов больше посещать не придется, но…

«О новом „но“ мы скоро узнаем», — подумал я и подхватил легкую куртку, вышел из комнаты, оставив графиню со снимками, и спустился в гостиную, где меня уже встретила Настя:

— Архив на Литейном, — сообщила она, протягивая мне листок с адресом. — Спросите Варвару Степановну. Она заведует отделом исторических документов.

— Спасибо, — ответил я, убирая листок в карман.

— И ещё, — добавила она. — Архив работает до шести. А как я поняла, Варвара Степановна — женщина старой закалки. С такой не забалуешь.

— Выгонит без пяти шесть? — уточнил я, но девушка покачала головой:

— Запросто может оставить тебя ночевать среди старых пыльных бумаг. Вряд ли тебе понравится такая компания.

Я улыбнулся. Ответил:

— Учту.

— Удачи, — произнесла она и вернулась к ноутбуку. Я же вышел из дома.

* * *

Времени до шести было достаточно, так что я решил прогуляться и добраться до метро пешком. Поэтому вышел за калитку и неспешно направился по тротуару в нужную сторону. Влажный асфальт темнел последствиями теплого короткого утреннего дождя, по