Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

Стала баба щупать её за живот и говорит:

– Вишь, я правду сказывала! Как только вчерась на тебя взглянула – сейчас догадалась, что с тобой недоброе делается. У тебя, голубушка, подле сердца желтуха…

– Полечи, пожалуйста, бабушка!

– Уж коли хвораешь, так надо полечить; только стерпишь ли? Ведь больно будет!

– Что хошь делай, хошь ножом режь, да вылечи!

– Ну, стань же ты вот тута, высунь голову в окошко и примечай: с какой стороны, с правой али с левой, больше народу будет идти? А назад-то не моги оглядываться, а то всё моё лекарство задаром пропадёт: тогда и двух недель не проживёшь!

Девка высунула свою голову в окошко и ну глазеть по сторонам; а старуха задрала ей хвост и говорит:

– Нагнись-ка туда-за окошко побольше, да не оглядывайся; сейчас стану мазать тебе помазком да дёготьком!

Тут вызвала старуха потихоньку парня:

– Ну, работай!

Вот он и засунул девке помазок свой на целую четверть вглубь, и как стало у них заходиться – стала девка жопой вертеть, а сама просит:

– Бабушка, голубушка! Мажь, мажь побольше своим дёготьком да помазком!

Парень отвалял её и ушел за печку.

– Ну, девушка, – сказала старуха, – теперича такая будешь красавица – что любо-дорого!

Девка поблагодарила старуху:

– Спасибо, бабушка! Какое славное у тебя лекарство-то, просто сласть!

– У меня ничего худого нету! А это лекарство для баб и девок куда пользоватое*! А с какой стороны народу шло больше?

– С правой, бабушка.

– Ишь, какая ты счастливая! Ну ступай с Богом домой.

Девка ушла, ушёл и парень. Вот он пообедал и повёл свою кобылу на реку поить. Девка увидала его, выскочила и кричит:

– Ах ты, матушка моя, голубушка!

А он оборотился и ну передразнивать ее:

– Ох, бабушка-голубушка! Мажь, мажь побольше своим дёготьком да помазком!

Тут девка язык прикусила и стала жить с парнем дружно.

Чудесная дудка

В  некотором царстве, в некотором государстве жил барин, да ещё был мужик, такой бедной, что и сказать нельзя! Призвал его барин и говорит:

– Послушай, мужичок! Долгу своего ты не платишь, и взять с тебя нечего; ступай ко мне и живи за долг три года.

Прожил у него мужик год, и другой, и третий. Барин видит, что мужику скоро срок отходит, и думает, какую бы сыскать вину, чтоб ещё оставить мужика при себе на три года.

Позвал его барин и говорит:

– Послушай, мужичок! Вот тебе десять зайцев, гони их пастись в поле, да смотри, чтоб все были целы! А то опять оставлю при себе на три года.

Только погнал мужик зайцев в поле – они все у него разбежались в разные стороны.

«Что делать, – думает он, – теперь пропал я!»

Сел и плачет. Откудова ни возьмись – явился старик и спрашивает:

– О чём, мужичок, плачешь?

– Как мне, старик, не плакать! Дал мне барин пасти зайцев, они все и разбежались; теперь беда мне неминучая!

Старик дал ему дудочку и говорит:

– На тебе дудочку; когда заиграешь в неё, они все к тебе прибегут!

Мужик сказал спасибо, взял дудочку и только заиграл в неё – как тотчас все зайцы к нему прибежали. Он погнал их домой; барин пересчитал зайцев и говорит:

– Все целы! Ну что нам делать, – сказал барин своей барыне, – какую вину на мужике сыскать?

– А вот что, душенька, когда он завтра погонит зайцев, я переоденусь в другое платье, пойду к нему и куплю одного зайца.

– Ну, хорошо!

Наутро погнал мужик зайцев в поле и только подошёл к лесу – они тотчас все разбежались в разные стороны; а мужик сел на траву и начал лапти плести. Вдруг идёт барыня, остановилась, подошла к нему и спрашивает:

– Что, мужичок, здесь делаешь?

– Скотину пасу.

– Какую скотину?

Мужик взял дудочку и заиграл – все зайцы сбежались к нему.

– Ах, мужичок! – сказала барыня, – продай мне одного зайчика.

– Никак нельзя, ведь это господские зайцы, а барин у меня очень строг! Он, пожалуй, меня совсем заест!

Барыня стала к нему приставать:

– Пожалуйста, продай!

Мужик видит, что ей очень хочется зайчика, и говорит:

– У меня, барыня, завет положен.

– Какой завет?

– Кто даст поеть, тому и зайца уступлю.

– Возьми лучше деньгами, мужичок!

– Нет, мне больше ничего не надо!

Барыня – делать нечего – дала мужику поеть; он обработал её и подал ей зайца:

– Только, барыня, держи его потихоньку, а то раздавишь.

Она взяла зайца, села в коляску и поехала. А мужик как заиграл в свою дудочку – этот заяц услыхал, выпрыгнул из рук барыни и ушёл назад к мужику. Приехала барыня домой.

– Ну что, купила зайца?

– Купила-то купила, только как мужик заиграл в свою: дудочку, заяц выпрыгнул от меня и ушёл.

На другой день опять приехала барыня к мужику. Подходит к нему и опять спрашивает:

– Что делаешь, мужичок?

– Лапти плету да господскую скотину пасу.

– Где ж твоя скотина?

Мужик заиграл в дудочку, и сейчас сбежались к нему все зайцы. Барыня стала торговать зайца.

– У меня положен завет.

– Какой?

– Дай поеть.

Барыня опять дала и получила за то зайца; а как мужик заиграл – заяц выскочил и ушёл от неё. На третий день переоделся и поехал сам барин.

– Что, мужичок, делаешь?

– Скотину пасу.

– Да где ж твоя скотина?

Заиграл мужик в дудочку – сбежались к нему зайцы.

– Продай мне одного!

– За деньги не продам; у меня положен завет.

– Какой завет?

– Кто захочет кобылу поеть – тому и зайца отдам. Барин влез на кобылу и сотворил грех с нею. Мужик подал ему зайца и говорит:

– Держи его, барин, потихоньку, а то задавишь.

Барин взял зайца и поехал домой, а мужик заиграл в дудочку – заяц услыхал и ушёл от него к мужику. Видит барин, что ничего не возьмёшь, и отпустил мужика жить на воле.

Пастух

В одной деревне жил-был пастух, молодой парень; деревенские девицы и молодые молодицы к нему были привычны и всякие шутки от него принимали. Многие девки на него завидовали: хочется полюбиться с ним, да не всякой удаётся-то! Вот девки и придумали на него напраслину*, а может, и взаправду – застали его на кобыле и ну над ним потешаться. Другие девки ещё не так его докоряли, как одна Дуня. Погонит, бывало, она поутру скотину, а сама кричит пастуху:

– Смотри-ка, Иван, стереги мою кобылу!

Просто проходу ему не даёт своей кобылой. Пастух всё себе на ус мотает. А в деревне жила старуха – такая приветливая, и к этой старухе собирались девки на посиделки. Пошёл пастух к старухе и прямо упал к ней в ноги:

– Заставь, бабушка, за себя вечно Бога молить; а я тебя до веку не забуду.

Рассказал ей про своё горе и дал ей полтинник денег.

– Хорошо, родимый! Приходи ужо в сумерки.

Вечером пригнал пастух с поля стадо, а в то время дождик; стали бабы зазывать свою скотинку, Дуня тоже побежала по деревне искать свою корову. А старуха увидала её в окно и закричала:

– Дуня, Дуня! Поди-кась сюда.

Девка прибежала. Как зачала бранить её старуха, а пастух-то спрятан у неё за печкою:

– Смотри, Дуняша, будешь каяться, да не воротишь!

Дуня испугалась и не знает, какая такая вина за нею.

– Экие вы дуры безопасные, – сказала старуха, – бегаете неосторожно и прыгаете через канаву как попало! Годится ли эдак делать! Посмотри-кась, что ты теперь наделала: ведь ты, дура, честь свою испортила! Кто тебя замуж возьмёт?

– Ах, бабушка! Нельзя ли похлопотать да поправить как-нибудь?

– То-то поправить! За всё про всё отвечай бабушка! Поди-ка сюда, делай что скажу, да терпи, хоть и больно будет.

– Хорошо, бабушка.

– Смотри в окно да раскорячься пошире, а сама чур не оглядывайся: а то всё дело пропадёт в то время, и поправить нельзя будет!

Заворотила ей сарафан и махнула пастуху. Иван подкрался тихонько, скинул портки и начал поправлять Дунькину честь.

– Ну что? Хорошо? – спрашивает старуха.

– Хорошо, бабушка; ух как хорошо! Ещё поправь,