Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

Иго-го!» А баба в ответ ему заржала: «Иги-ги! Иги-ги!» Поп вскочил, надел подрясник, выбежал из избы – и к бабе:

– Что, Марьюшка! Нельзя ли того?..

– Можно, батька! Вот муж сбирается в город на ярмарку, только лошадей нигде не добудет.

– Ты давно б сказала! Присылай его ко мне – я дам свою пару лошадей и с повозкой: пусть себе едет!

Воротилась баба домой и говорит мужу:

– Так и так, бери у попа лошадей.

Мужик сейчас – собрался и прямо к попу, а поп давно его ждёт.

– Сделайте милость, батюшка! Дайте пару лошадок на ярмарку съездить.

– Изволь, изволь, свет.

Запряг мужик поповых лошадей в повозку, приехал домой и говорит жене:

– Ну, хозяйка! Я выеду за деревню, постою немножко, да и назад. Пусть поп приходит к тебе гулять, а как я ворочусь да застучу в ворота, – он испугается и станет спрашивать: «Где бы спрятаться?» Ты и спрячь его в этот сундук, что с голландской сажей стоит; слышь?

– Ладно!

Сел мужик в повозку и поехал за деревню; поп увидал и сейчас бросился к бабе:

– Здравствуй, Марьюшка!

– Здравствуй, батюшка! Теперь нам своя воля – погуляем! Садись-ка за стол да выпей водочки.

Поп выпил рюмочку, и не терпится ему; поскидал с себя рясу, и сапоги, и портки – собирается на постель ложиться; вдруг как застучит у ворот. Поп испугался и спрашивает:

– Кто это, Марьюшка, стучится?

– Ах, батька! Ведь это мой муж домой приехал, кажись, что-то позабыл!

– Куда же мне-то, свет, спрятаться?

– А вот порожний* сундук стоит в углу, полезай туда!

Поп полез в сундук и прямо попал в сажу; улегся там, еле дышит; баба сейчас закрыла его крышкой и заперла на замок. Вошёл мужик в избу. Жена и спрашивает:

– Что воротился?

– Да позабыл захватить сундук с сажею; авось на ярмарке-то купят! Пособи-ка на повозку снести.

Подняли они вдвоём сундук с попом и потащили из избы.

– Отчего он такой тяжёлой? – говорит хозяин. – Кажись, совсем порожний, а тяжёл!

А сам тащит-тащит, да нарочно об стену или об дверь и стукнет; поп катается в сундуке и думает: «Ну, попал в добрый капкан!» Втащили на повозку; мужик сел на сундук и поехал на поповых лошадях в город; выехал на дорогу, как стал кнутом помахивать да коней постегивать – помчались они во весь дух!

Вот едет ему навстречу барин и говорит лакею:

– Поди, останови этого мужика да спроси – куда так шибко* гонит?

Лакей подбежал и кричит:

– Эй, мужичок! Постой, постой!

Мужик остановился.

– Барин велел спросить, что так шибко гонишь?

– Да чертей ловлю, оттого шибко и гоню.

– Что ж, мужичок, поймал хоть одного?

– Одного-то поймал, а за другим гнался, да вот ты помешал! Теперь за ним не угонишься.

Лакей рассказал про то барину: так и так, одного чёрта мужик поймал! Барин сейчас к мужику:

– Покажи, братец, мне чёрта; я сроду их не видывал!

– Дашь, барин, сто рублей – покажу.

– Хорошо, – сказал барин.

Взял мужик с барина сто рублей. Открыл сундук и показывает, а в сундуке сидит поп весь избитый да вымазанный в саже, с растрёпанными патлами!

– Ах, какой страшной! – сказал барин. – Как есть чёрт! Волосы длинные, рожа чёрная, глаза так и выпучил!

Потом мужик запер своего чёрта и опять поскакал в город. Приехал на площадь, где была ярманка, и остановился.

– Что, мужик, продаёшь? – спрашивают его.

– Чёрта, – отвечает он.

– А что просишь?

– Тысячу рублёв.

– А меньше как?

– Ничего меньше! Одно слово – тысячу рублей.

Тут собралось около мужика столько народу, что яблоку упасть негде! Пришли двое богатых купцов, протолкались кое-как к повозке:

– Мужик, продай чёрта!

– Купите.

– Ну, что цена будет?

– Тысяча рублёв, да и то за одного чёрта – без сундука; сундук-то мне нужен: коли ещё поймаю чёрта, чтоб было куда посадить.

Купцы сложились и дали ему тысячу.

– Извольте получать! – говорит мужик; открыл сундук – поп как выскочит, да бежать! Прямо в толпу бросился, а народ как шарахнет от него в разные стороны… так поп и убежал!

– Экой чёрт! К эдакому коли попадёшься, совсем пропадёшь, – говорят купцы промеж себя.

А мужик воротился домой и отвёл к попу лошадей:

– Спасибо, – говорит, – батюшка, за повозку – славно торговал; тысячу рубликов зашиб.

После того баба его пошла за водой, мимо попова двора, увидала попа и ну ржать: «Иги-ги-ги!»

– Ну, мать твою так! – сказал поп. – Муж твой славно меня угигикал!

С тех пор перестал поп ржать по-жеребячьи.

Хитрая баба[30]

Жил-был мещанин, у него была пригожая жена. Жили они и прожилися*. И говорит жена мужу:

– Надо нам с тобой поправиться, чтоб было чем свои головы прокормить.

– А как поправиться?

– Уж я придумала, только не ругай меня.

– Ну, делай, коли придумала.

– Спрячься-ка, – говорит жена, – да выжидай. Я найду и приведу к себе гостя, ты и застучи: тут мы дело и обделаем.

– Ну хорошо.

Вот взяла она короб, насыпала сажею и поставила на полатях; мужа спрятала, а сама набелилась, нарумянилась, убралася и вышла на улицу, да и села подле окошечка – такая наряженная! Немного погодя едет мимо верхом на лошади поп; подъехал близко и говорит:

– Что, молодушка, нарядилася, али у тебя праздник какой?

– Какой праздник! С горя нарядилася: теперь я одна дома.

– А муж где?

– На работу уехал.

– Что ж, голубушка, твоему горю пособить можно; пусти-ка меня к себе в гости, так и не будешь одна ночь коротать!

– Милости просим, батюшка!

– Куда ж лошадь девать-то?

– Веди на двор; я велю батраку прибрать её.

Вот вошли они вдвоём в избу.

– Как же, голубушка, надо наперёд выпить; вот целковой, посылай за вином.

Принёс батрак им целый штоф* водки; они выпили и закусили.

– Ну, теперь пора и спать ложиться, – говорит поп, – поваляемся да и поебёмся немножко!

– Послушай, батька! Коли грешить – так грешить: раздевайся догола – так веселее!

Поп разделся донага и только улёгся на кровать, как муж застучит шибко-нашибко.

А жена кричит:

– Ох, беда моя! Муж воротился! Полезай, батюшка, на полати и спрячься в короб.

Поп как был голый, так и вскочил в короб и улёгся в саже. А муж идёт в избу да ругается:

– Что ты, мать твою разъедак, дверь долго не отворяешь?

Подошёл к столу, выпил водки стакан и закусил; вышел потом из избы и опять спрятался, а жена поскорее на улицу и села под окошечком.

Едет мимо дьякон. С ним то же случилось. Как застучал муж, дьякон, раздетый догола, чебурах в короб с сажею и прямо попал на попа.

– Кто тут?

– Это я, – говорит поп шёпотом. – А ты, свет, кто?

– Я, батюшка, дьякон.

– Да как ты сюда попал?

– А ты, батюшка, как? Уж молчи, чтоб хозяин не услыхал, а то беда будет!

Потом таким же образом заманила к себе хозяйка и дьячка. Очутился и он в коробе с сажей, ощупал руками попа и дьякона:

– Кто здесь?

– Это мы, я и отец дьякон, – говорит поп, – а ты, кажись, дьячок?

– Точно так, батюшка!

Наконец пошла хозяйка на улицу и звонаря заманила. Звонарь только разделся, как раздался шум и стук; он бултых в короб:

– Кто тут?

– Это я, свет, с отцом дьяконом и дьячком, а ты, кажись, звонарь?

– Так точно, батюшка!

– Ну, свет, теперь весь причет церковный собрался!

Муж вошёл и говорит жене:

– Нет ли у нас сажи продажной? Спрашивают, купить хотят.

– Пожалуй, продавай, – говорит жена, – на полатях целой короб стоит.

Взял он его с батраком, взвалил этот короб на телегу, и повезли по большой дороге.

Едет барин.

– Сворачивай!. – кричит во всю глотку.

– Нельзя, у меня черти на возу!

– А покажи, – говорит барин.

– Дай пятьсот рублей.

– Что так дорого?

– Да коли открою короб, только и видели их – сейчас уйдут!

Дал ему барин пятьсот рублей; как открыл он короб – как повыскочил оттуда весь причет церковный да во всю прыть бежать – настоящие черти, измазанные да чёрные!

Солдат и черт

Вышел солдат в чистую отставку и пустился на родину; а солдат-то был размычь