Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

Поп обобрал с него деньги и отпустил домой начистоту. Понравилось попу огребать денежки, надул ещё двух-трёх мужиков таким же манером.

Прошёл о нём слух по деревням и селам, и выискался один хватюга*. Шёл он домой с работы, а денег у него в мошне-то меньше гроша. Пришёл к попу ночевать.

– Откуда идёшь? – спрашивает поп.

– В работниках жил, теперь иду домой.

– А много ль денег домой несёшь?

– Тысячи полторы будет.

Поп как услышал, чуть не подскочил от радости.

– Давай, – говорит, – об заклад биться. Ешь и пей ты у меня, что душе угодно, только до ветру не ходи целые сутки. Вытерпишь – я плачу тебе полторы тысячи, а не вытерпишь – ты мне заплатишь. Хочешь?

– Давай, батька!

Уселся мужик и давай угощаться: поп не успевает носить кушаньев да вина подливать – так всё и прибирает. Нажрался, напился и спать повалился. Поп его и запер накрепко. Ночью проснулся мужик, и так захотелось ему до ветру, что, кажись, последнюю калитку ломает – туго приходит! Мужик увидал: на гвозде висит большая попова шапка, снял её, навалил в неё больше половины и опять повесил на стену, а сам улёгся спать.

Прошли сутки, мужик давай стучать:

– Отпирай, батько!

Поп отпер, осмотрел везде – нигде не видать насранного. Тут мужик и прижал попа:

– Подавай денежки!

Поп морщится, а делать нечего, заплатил ему деньги и спрашивает:

– Как тебя, проклятый, зовут-то? Николи тебя пущать не буду.

– Меня зовут Какофием, батько! – отвечал мужик; взял денежки и ушёл.

Остался поп один и раздумал: жалко стало ему денег.

– Пойду, с горя лошадей посмотрю.

Схватил со стены шапку и напялил на голову; говно и потекло оттуда по голове на шею ему и на плечи. Поп ещё пуще взбесился, выскочил на двор, сел верхом на лошадь и погнал по большой дороге, а навстречу ему извозчики едут. Поп и спрашивает:

– Не видали ль, ребята, Какофья?

– Батька, каков ты? Неча сказать, хорош! Кто тебя так славно изукрасил-то?

С тем поп и воротился.

Каков я!

В  некотором царстве, в некотором государстве жил-был мужик, такой плутоватой, что Боже упаси! Стибрил где-то сотню рублёв и убежал из своей деревни. Шёл-шёл и выпросился переночевать у попа.

– Ступай, – говорит поп, – ты у нас места не пролежишь!

Пришёл мужик, разделся, лёг на лавке. Вздумалось ему пересчитать деньги, вынул и давай считать. Поп увидал, что мужик считает деньги, – а на это они чутки! – и думает: «Ишь, ходит оборванцем, а денег какая пропасть! Дай-ка напою его пьяным да и оберу!»

Вот поп немного погодя подошёл к мужику и говорит:

– Пойдём, свет, с нами ужинать.

Мужик обрадовался:

– Спасибо, батюшка!

Сели ужинать, поп поставил вино и давай его наливать: так потчует – просто отдыха не даёт! Мужик напился пьян и свалился на пол; поп сейчас вытащил у него из кармана деньги и припрятал к себе, а мужика уложил на лавку. Наутро проспался мужик, глядь – а в кармане пусто. Смекнул, в чём дело, – да что возьмёшь. Коли просить на попа, так станут спрашивать: откуда деньги взял и сам отколь пришёл – ещё беды наживёшь!

Так мужик и ушёл, таскался кое-где месяц, и другой, и третий, а там и думает себе: «Чай, поп теперь меня позабыл; оденусь-ка так, чтобы не признал меня, да пойду к нему за старое отплатить».

Пришёл к попу в избу, а попа на ту пору дома не случилось, одна попадья сидела.

– Пусти, матушка, передневать к себе!

– Пожалуй, иди!

Он пошёл в избу и уселся на лавке.

– Как тебя зовут, свет? Откуда идешь?

– Какофием, матушка, иду издалеча на богомолье.

На столе у попа лежала книга. Вот мужик взял, переворачивает листы да губами бормочет, будто читает, а потом как заплачет. Попадья и спрашивает:

– О чём, свет, плачешь?

– Как мне не плакать! В святом-то писании писано, что кому за какие грехи будет, а мы, грешные, столько творим нечестивого, что не ведаю, матушка, как ещё Бог грехам-то терпит.

– А ты, свет, научен грамоте?

– Как же, матушка, насчёт этого дела я не обижен от Бога!

– А петь по-дьячковски умеешь?

– Умею, матушка, умею: с малых лет учился, весь церковный устав знаю.

– А у нас, свет, дьячка нету, уехал отца хоронить; не поможешь ли батьке завтра обедню отслужить?

– Хорошо, матушка! Отчего не помочь.

Приехал поп, попадья ему все рассказала. Поп тому и рад, угостил мужика как можно лучше. Наутро пришёл с мужиком в церковь и начал служить обедню. Только мужик стоит на клиросе и молчит себе. Поп закричал на него:

– Что же ты стоишь молча, не поёшь?

А мужик ему:

– Пожалуй, я и сяду, коли стоять не делишь.

Сел на жопу. Поп опять кричит:

– Что же ты сидишь, а не поёшь?

– Пожалуй, я и лягу.

И развалился на полу. Поп подошёл и вытурил его из церкви, а сам остался обедню доканчивать. Мужик пришёл к попу на двор. Попадья спрашивает:

– Что, отслужили обедню?

– Отслужили, матушка.

– А где же батька?

– Он в церкви остался – надо хоронить покойника. А меня послал к тебе взять новой тулуп, сукном крытый, да бобровую шапку: идти далеко, дак он хочет потеплей одеться!

Попадья пошла за тулупом и шапкою. А мужик зашёл за избу, снял свою шапку, насрал полную и положил её на лавку, а сам взял поповский тулуп с бобровою шапкою и удрал. Поп отслужил обедню и приходит домой. Попадья увидала, что он в старом тулупе, и спрашивает:

– Где же новый тулуп-то?

– Какой?

Ну, тут рассказали друг другу про мужика и узнали, что мужик-то их обманул. Поп сгоряча схватил шапку, что с говном лежала, надел на голову и побежал по деревне искать мужика, а говно из шапки так и плывет по роже, весь обгадился. Подбежал к одной избе и спрашивает хозяина:

– Не видал ли Какофья?

– Вижу, батюшка, каков ты. Хорош.

Кого ни спросит – все ему одно отвечают.

– Какие дураки, – говорит поп, – им одно толкуешь, а они тебе другое!

Бегал, бегал, всю деревню обегал, а толку не добился.

«Ну, – думает, – что с воза упало, то пропало».

Воротился домой, снял шапку, а попадья как посмотрела на него, сейчас завопила:

– Ах, батька, ведь у тебя оспа на голове выходит!

– Что ты врёшь! – сказал поп. Пощупал свою голову и всю руку в говне вымазал. Тем сказка и кончилась.

Купеческая жена и приказчик

Жил-был купец, старый хрыч, женился на молоденькой бабёнке, а у него много было приказчиков. Старшего из приказчиков звали Потапом, детина он был видный, зачал к хозяйке подбираться, шутить с нею всякие шуточки, так у них дело и сладилось. Стали люди примечать, стали купцу сказывать. Вот купец и говорит своей жене:

– Послушай, душенька, что люди-то говорят. Будто ты с приказчиком Потапом живёшь…

– Что ты, Бог с тобой, соглашусь ли я! Не верь людям, верь своим глазам!

– Говорят, что он к тебе давно подбирался! Нельзя ли как-нибудь испытать его?

– Ну что же, – говорит жена, – послушай меня. Нарядись в моё платье и пойди к нему в сад – знаешь, где он спит, да потихонечку шёпотом и скажи: «Я-де к тебе от мужа пришла!» Вот и посмотришь тогда, каков он есть.

– Ладно, – сказал купец.

А купчиха улучила время и научила приказчика: «Как придёт муж, хорошенько его поколоти, чтобы он, подлец, долго помнил!»

Дождался купец ночи, нарядился в женино платье с ног до головы и пошёл в сад к приказчику.

– Кто это? – спрашивает приказчик.

Купец отвечает шёпотом:

– Я, душенька!

– Зачем?

– От мужа ушла да к тебе пришла.

– Ах ты, подлая, и то про меня говорят, что я к тебе хожу, а ты, блядь, хочешь, чтоб я совсем опостылел хозяину!

И давай колотить купца по шее, по спине да в поволочку*:

– Не ходи, мерзавка, не страми меня! Я ни за что не соглашусь на такие пакости!

Кое-как купец вырвался, прибежал к жене и говорит:

– Нет, милая, теперь никому в свете не поверю, что ты живёшь с приказчиком. Как