Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

сказке через образ трусливого и вожделеющего зайца явлен стереотипно печальный смиренный монах. Для такой пантомимы бежавший от обесчещенной лисы заяц вываливается в пыли, становясь чумазым, чёрным, и понуро вешает уши, всем своим видом выражая, вероятно, христианское смирение.

Перед нами художественный приём заветной сказки – принцип смыслового каламбура, парадокса, гиперболизации. Кричащее несоответствие истории тому, что невозможно, нельзя представить, того, чего не должно быть! Такая нарочитая, чрезмерная подача – высмеянная кротость монаха через образ шелудивого неуёмного зайца – способ максимально ярко донести до аудитории смысл.

Эта неожиданная развязка – когда не благочестивая жертва-лиса в опасности, а сама она хочет поддаться соблазну, чем удивляет и шокирует нас – выступает здесь как предупреждение. Это и образ греха, которого мы должны беречься, согласно христианской традиции, и призыв не верить велеречивым словам, следовать запретам и не покидать безопасное пространство, дабы не навредить телу и душе. Кстати, последнему вторит и предположение лисы о том, что заяц её «уже успел по всем монастырям расславить!»

В этой сказке смешно, сумбурно, похабно – для пущей яркости и усиления восприятия, через обогащение физиологическими признаками, такими же запретными, как сама история, – читателям даётся важный урок. Беречь себя от соблазна, от ошибки, преступления, греха.

2. Воробей и кобыла

Сюжет начинается с того, что во дворе собрались воробьи. Это сборище – по сути – древний мужской дом. Вспомните: распространённых в мифах, легендах, описанных в литературе женских союзов как таковых, история не знает. Все эти братства, тайные сообщества, ложи, клубы – это всегда привилегия мужчин. И разбойники, прячущиеся в лесах, и братья, и гномы, и Артур с рыцарями, и прочие союзы. Потому что родом они из архаики и имеют в своей основе вполне объяснимую функцию.

Мужские дома – это некий институт, свойственный родовому строю. Он прекращает своё существование лишь с возникновением системных государств. Появление таких сообществ связано с охотой как основной формой производства материальной жизни и с тотемизмом как идеологическим отражением её. Проще говоря, мужчины создавали такие искусственные мужские союзы, чтобы помогать друг другу во время охоты, делиться опытом и навыками. Это были вынесенные за пределы племени братства, потому что сами мужчины охотились вне его границ.

Женские союзы существовали по умолчанию. Когда мужчины уходили на охоту, в племени оставались только женщины, которые следили за очагом и детьми, помогали друг другу, общались. Они исторически и не нуждались в специальном создании женских союзов. Отсюда же сохранившиеся во многих традиционных культурах понятия «женской» и «мужской» половин дома, разделение по половому признаку гостей на значимых праздниках и т. п.

В древности там, где начинает развиваться земледелие, этот институт ещё существует, но постепенно вырождается. Функции мужских домов были разнообразны и неустойчивы. Так или иначе можно утверждать, что в известных случаях часть мужского населения, а именно юноши, начиная с момента половой зрелости и до вступления в брак, уже не живут в семьях своих родителей, а переходят жить в большие, специально построенные дома, каковые принято называть «домами мужчин», «мужскими домами» или «домами холостых». Здесь они живут особого рода коммунами. Обычно все посвящённые мужчины объединены в союз, имеющий определённое название, маски, тотем и т. д. Мужские дома являются центром сборищ союза. Здесь совершаются пляски, церемонии, общение, хранят оружие, священные предметы. Женатые в этих домах уже не живут.

В сказке, кстати, упоминается, что воробьиное сообщество сидит во дворе именно у мужика, а не у бабы. Ну, потому что женщинам вход в такие союзы был воспрещён. Но разве всё это не напоминает негласный запрет проникать на мужские посиделки в гаражах, регулярные встречи в барах, на матчах, за игрой в покер, вылазки на рыбалку, охоту и т. д.? Сказке немало комизма придаёт тот факт, что маленькие милые птички наделены человеческими качествами, и чем мельче нам представляется птичка, тем комичнее самцовая похвальба одной из них своими успехами у противоположного пола. Да какого! Перед нами снова возник оксюморон – игра на противоположностях, на несоизмеримых величинах. Оксюморон (от греч. oxys – острый и moros – глупый) – стилистический приём, основанный на сочетании слов и понятий, противоположных по значению, подразумевающих несовместимые или несопоставимые явления, смысл, величины. Поэтому воробей, чей вес обычно составляет от 20 до 45 г, так комичен в своём стремлении показаться «донжуаном». В большинстве культур образ лошади, коня или жеребца ассоциируется с половыми отношениями и процессом совокупления. Вот и воробушек похваляется в мужской среде своих собратьев тем, что, мол, кобылка-то местная к нему неравнодушна… На таком контрасте, несоразмерности воробей как бы сопоставляет свою мужскую силу с конской.

Продолжение этой линии сопоставления пары воробья с кобылой с парой жениха и невесты открывается в необходимости выполнения «женихом» поставленной «невестой» задачи. Это тоже отсылка к далёкой истории.

Прежде чем вступить в брак, невеста испытывает жениха, задавая ему различные трудные испытания. Мотив «трудных задач»[35] – один из самых распространённых в фольклоре. Этому древнему и столь же актуальному сегодня мотиву есть вполне приземлённое и понятное объяснение. Таким образом потенциальная жена проверяет, насколько её будущий жених готов и способен стать и мужем, и отцом. Хватает ли у него качеств для продолжения рода. Силён ли он, смел, решителен, ловок, сообразителен и щедр. Это всё – лишь условия для воспроизведения потомства и последующей заботы о нём.

Вот и кобылка даёт задание воробью: «натаскай-ка мне по одному зерну четверик овса, тогда и любовь у нас начнётся». Между прочим, это очень много! «Четверик овса» – это старинная русская мера объёма сыпучих тел, равная 26,239 литра (у нас она применялась до введения метрической системы). А уж для крошечного воробушка это и вовсе самая что ни на есть «трудная задача». Этот мотив невыполнимого задания тоже родом из глубокой древности. В античных мифах на такое способны были сверхлюди, боги, полубоги и герои вроде Геракла.

Поскольку в сказке всё возможно, а уж в заветной – и подавно, воробей, конечно, справился. Всё происходящее дальше принимает уже знакомый нам вид буффонады. Не без туалетного юмора, подобно всем остальным приёмам сатиры, известного ещё древним римлянам. При этом, надо отметить, воробей действительно похож на супергероя – он сумел выкрутиться даже из нелепой и неприглядной ситуации. Неожиданно и изящно. То есть, как и в большинстве шаловливых заветных сказок, комичным внезапным финалом снова выступает пуант – точка поворота смысла.

Первоначальная задача воробья в похвальбе перед товарищами из мужского братства оказалась с успехом осуществлена. Как и подтверждённая им роль «альфа-самца». Теперь ему уж точно подвластно любое испытание и обеспечено внимание противоположного пола. А значит, главная задача – выживание и продолжение рода – выполнена.

Так, в шутливой форме, среди череды непристойностей и абсурдных гротескных сценок, показано, как важно верить в себя, оставаться находчивым и бесстрашным и неустанно следовать к своей цели.

3. Медведь и баба

По названию нам не только ясно, кто же будет главными героями, но и дана подсказка о предстоящем сюжете. Образ медведя имеет исторические корни в фольклоре разных культур. Например, в древнерусском и славянском медведь часто символизирует тотемное животное, защитника, оберегающего своё царство – лес. С негативной стороны медведь олицетворяет опасность. В психоаналитических интерпретациях образ медведя может рассматриваться как символ инстинктивных или животных аспектов личности, а также связи с природой и родовыми традициями[36]. Нечто глубокое, древнее, появляющееся из глубины времён, как из чащи дремучего леса – таящее разные опасности. Поэтому от совершенно логичного и понятного, лежащего на поверхности страха перед хищником мы переходим к трактовкам, в которых медведь символизирует тёмную сторону личности, скрытые желания и страхи.

В юнгианской трактовке медведь может символизировать опасность, вызванную неконтролируемыми частями бессознательного. В психоаналитическом понимании сказки «Три медведя» медведь может означать запретные сексуальные желания и страх наказания за их удовлетворение. Медведь – хозяин леса, ассоциативно это всегда потенциальный похититель, славянский царь зверей, это