Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

примере, что так поступать не надо, это грозит расплатой в виде смерти. То, что хищник охотится на жертву, – в порядке вещей. Здесь естественный ход событий не нарушен. Нарушается он от победы животного, инстинктивного – над рациональным, стратегическим, обещающим долгосрочное выживание.

6. Щучья голова

Сказка начинается с того, что молодая девушка Варвара идёт бороновать огород. «Бороновать» значит обрабатывать поверхность почвы, чаще всего подготавливая её к предстоящему посеву. В древних сказках очень часто именно женщина занимается земледелием, которое соответствует её основным задачам плодородия. Женщины отождествлялись с богинями, которые управляли земными водами, дикими и домашними животными, а иногда даже всеми стихиями. В большинстве культур женщина – царица земледелия, тогда как мужчина – охотник. И самое начало этой сказки – боронование девушкой земли как символическая подготовка к акту соития и оплодотворения – уже напрямую намекает нам о том, что будет происходить дальше.

А дальше она идёт есть блины – у славян это поминальное блюдо. Символ цикличности, вечной сменяемости рождения и смерти, мук и наслаждения, жертвы и дара.

Второй главный герой – Данила, глупый соседский парень, которого одолевают природные инстинкты. Он упрашивает вернувшуюся в огород девушку отдаться ему, пока никто не видит – через забор, выступающий своеобразной границей видимого и невидимого миров, своего и чужого, женского и мужского, жизни и смерти. Девушка, остроумно подставив ему вместо своих детородных органов щучью голову, хочет его проучить, подвергнуть испытанию. Не способный сдерживать себя, он становится жертвой своего вожделения. На пути как минимум к наслаждению, как максимум – к продолжению рода, рождению, он испытывает страдания. Соитие выступает в качестве конфликта двух начал: безудержного и сдерживающего, дарящего наслаждение и гарантирующего боль. Через опыт жертвы, приводящего к получению искомого. Чем не опыт частной инициации?

Эта своеобразная первая брачная ночь здесь представлена как архетип мужского ужаса перед женскими детородными органами. Вообще, пасть животных, рыб – прообраз женских органов в мифах, снах. Женская природа, в абсолютном большинстве архаичных культур воспринимаемая как хищная и темная, как бы реализуется в этих картинах, символизируя женское хитроумие, коварство. В мифологии и фольклоре разных народов мира существует этот образ влагалища с зубами (так называемая Vagina dentata). В мифах Южной Америки есть история о женщине, которая не могла родить, пока в её влагалище были зубы. В традициях маори вагина и вовсе ассоциируется с «домом смерти». Например, полубог Мауи решает достичь бессмертия, для чего собирается пролезть через влагалище богини смерти, а затем вылезти через её рот, таким образом поменяв местами рождение и смерть. Согласно мифу индейцев вай-вай, прародители-близнецы поймали в воде женщин, имевших влагалища с зубами. Чтобы овладеть женщинами и дать роду жизнь, зубы нужно удалить. Вообще, в Северной Америке эта история известна на всём Тихоокеанском побережье вплоть до Калифорнии, а также среди индейцев арапахо.

У бразильского народа мундуруку женская вагина именуется «устами крокодила». У народа мехинаку в Амазонии есть история о зубастой вагине, где женщина прячет в малых половых губах много маленьких ракушек, похожих на зубы. Некоторые индийские племена считают, что когда-то скрытые клыки были у всех женщин, пока их не удалили. У народа нанди в Кении распространена разновидность мифа о зубастых женских гениталиях, где женский клитор тоже является зубом. В некоторых историях в вагине обитают хищные рыбы, зубастые змеи или крабы с острыми клешнями. Так или иначе, в любой культуре есть своё зубастое лоно и его вариации с пираньями, щуками, змеями, скорпионами и грызунами.

В нашей части земного шара тоже существует множество примеров этого образа в культуре. У марийцев есть легенда, в которой невинный юноша упрашивает молодую женщину отдаться ему. Поначалу притворившись, что не понимает его (вот оно – тёмное, обманчивое начало!), она назначает ему встречу в сумерках (граница времён суток) по разные стороны изгороди (граница зримого и незримого, жизни и смерти). Когда юноша пытается проникнуть в её лоно сквозь эту изгородь, женщина подставляет к своим гениталиям щучью голову. Невинный глупый паренёк так и думает, что акт соития связан с болью и жертвой. Тем не менее он женится на коварной плутовке. Но теперь он уже опасается соединиться с ней «с наскока», что и требовалось в этой нравоучительной притче – он научился сдерживать себя. Лишь научившись этому, он получает доступ к телу жены, которая открывает ему истину. Которая, мы знаем, совсем не так страшна.

Вставляемая в вагину щучья голова, чтобы подвергнуть испытанию мужчину, задействована также в историях колымских юкагиров на северо-востоке Сибири. Мужчина приходит в гости к женщине, которая хочет его себе в мужья, но поначалу привычно (для нас) испытывает его. Обнаружив острые челюсти на месте её вагины, мужчина убаюкивает невесту, после чего в попытке срезать жуткие зубы, обнаруживает обычные гениталии под щучьей головой. И после этого мужчина забирает женщину к себе домой. У чукчей и айнов в легенде мужчина выбивает вагинальные зубы двумя камнями, а затем совокупляется с женщиной. Те же мотивы встречаются и у карелов, финнов.

В науке понятие Vagina dentata озвучил Зигмунд Фрейд, описав в своей книге «Толкование сновидений» в 1900 году. Этот мифологический образ можно изложить как вариацию мифа об Эдипе. Мифы работают так же, как сны: это порождение коллективного бессознательного, которое даёт возможность через рассказ беспрепятственно наслаждаться реализацией собственных желаний. С этой точки зрения миф о Vagina dentata также можно связать с амбивалентным, одновременно запретным и подавляемым желанием, которое возникает у мальчиков, будущих мужчин. Зигмунд Фрейд же нашёл косвенные признаки смертельной вагины и у мифической Медузы горгоны: у этого чудовища есть пасть с ядовитыми зубами и розовыми губами, окружённая густыми волосами-змеями. В свою очередь, пасти фаллических змей тоже подобны зубастой вагине, и в совокупности всё это создаёт образ сексуально-свирепой хищной женщины.

Пострадавший от щучьих зубов орган в сказке именуется «кляпом». Так издревле называли кусок дерева, пучок соломы или плотно свёрнутой ветоши, которым, например, в охотничьем деле затыкают пасть животного при поимке, чтобы оно не укусило. В контексте «Щучьей головы» «кляп» кажется и буквальным, и метафорическим определением мужского полового органа. Хотя и в других сказках мы ещё не раз встретим именно этот вариант его обозначения. Этимология, возможно, связана напрямую со звуком, который издает полый предмет при его (чаще резком) затыкании. Это похоже на хлопок – сравните, опять же, с украинским «клапати», что значит «хлопать», или с сербским «клопка» – т. е. «ловушка». Схожие слова – «клепать» (стучать, бить, толкать, хлопать, шуметь) приводят нас и к поклёпу (клевать, т. е. шуметь, болтать зря о ком-то).

Другие обозначения фаллоса – «хуй» и «плешь» – распространены во всём народном творчестве, и их происхождение тоже вполне логично и понятно. Первое слово родом от «хвои», точнее, её иголки, шипа. Второе связано с тем, что головка члена подобна голове лысого (плешивого) человека.

В любом мифе о зубастом лоне фигурирует женщина, которая желанна, но пока недоступна. Чтобы она стала доступной, из неё необходимо убрать зубы – то есть уничтожить символическое препятствие. Здесь отсылка и к тому, что женщину необходимо заслужить. Что вожделением нужно уметь управлять, не становясь его рабом, ибо это равносильно утрате, ущербу, жертве, смерти. Не умеешь сдерживаться – не получишь ничего.

Мы все хотим вернуться в материнское лоно, но нам страшно, потому что рождение было для нас болезненным. Человек не может справиться с бессознательным страхом, что если он опять попадёт в место, откуда был рождён, ему придётся снова столкнуться с болью. К тому же, что там внутри – неизвестно, а неизвестность всегда пугает. В мифе есть и желаемое – проникновение в вагину, и источник страха – зубы, и элемент победы, разрешения ситуации – вырвать зубы и всё-таки попасть куда нужно.

В таком случае извлечение зубов из лона, которым заканчивается миф, даёт мужчине возможность насладиться