Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

остаться дома, а сама поедет пахать поле. Муж соглашается, и жена даёт ему список дел, которые нужно выполнить дома: намолоть муку, замесить тесто, посадить хлебы в печь, сбить масло, присмотреть за телятами и наседкой. Муж принимается за работу, но сталкивается с проблемами: телята залезают в овёс, маслобойка бьёт его по коленям, а вместо него в доме хозяйничает рябая свинья. В общем, в результате такой перемены в их хозяйстве наступил полный хаос. С той поры муж перестаёт называть жену лентяйкой. По этой сказке есть белорусский мультфильм «Как Василь хозяйничал». Есть и российский мультфильм «Бабья работа» на ту же тему, созданный по мотивам уже русской, вполне приличной одноимённой сказки. А ещё – десятки фильмов, в которых муж и жена меняются местами, изнутри познавая всю подноготную роли каждого из них и неизменно возвращаясь в первоначальную ипостась, чтобы больше не нарушать этого порядка.

Художественные приёмы в этой сказке знакомы нам и по античным фарсам, и по средневековым сценкам, и по жанру бурлеска. Это и травестизм, и комедия положений, и даже «переодевания», только в социальном и гендерном плане – и череда развёрнутых событий в связи с этим. Во всех бытовых подробностях, в каждом основном повседневном деле показана нелепая развязка, т. е. то, к чему приводит нарушение заведомого порядка.

Как плохо нарушать изначальную и вечную гармонию мироустройства!

9. Посев хуев

В этой сказке бо́льшего культурологического внимания заслуживает не сюжет, а объект, о котором идёт речь. Важнее всего здесь то, с чего начинается повествование и сами, так сказать, «главные персонажи» – они обозначены в названии. А то, что с ними происходит, скорее, вторично, и служит простому обывательскому веселью. Это своеобразный комический приём, делающий сказку забавной, развлекательной и полной скабрёзных шуточек.

Экспозиция отсылает нас к древнейшим культам плодородия, фаллическим символам, архаическому поклонению мужскому детородному органу. Сказка начинается с того, что ранней весной два мужика пашут землю, чтобы подготовить её к посеву. При этом, если один из мужиков сеет рожь, то второй – фаллосы. Мимо проезжает старичок, который желает двум мужикам обильного урожая. Перед нами не что иное, как пересказ древнего ритуала плодородия, поклонения производящим силам живого – природы и человека.

Детородный мужской орган сопоставляется с рожью и со всходящими колосьями. Процесс посадки и всхода отсылает к архаичным обрядам, связанным с культом плодородия как с процессом и с фаллосом как с его ключевым и незаменимым атрибутом. Культ плодородия в любой культуре и в любой эпохе включает в себя магические действия и ритуалы, которые, согласно верованиям, способствуют росту и приумножению растений, животных и человека. В «Посеве хуёв» упомянуты весенние дожди, так что здесь речь идёт об обработке земли ранней весной – традиционном времени проведения мистерий и обрядов, посвящённых плодородию. В г. Элевсин мистерии в честь Деметры и Персефоны проводили в марте, тогда же народы издревле праздновали весеннее равноденствие, и в этот период и славяне, и предки нынешних европейцев отмечали Новый год.

Священная магия плодородия древними всегда выражалась в переплетающихся или практически тождественных аграрных и эротических образах, в символах на амулетах, татуировках, рисунках и др., призванных способствовать фертильности обладателя. Они же представлены и в ритуальных обрядах, инсценирующих совокупление, оплодотворение земли, растений или животных. Эти ритуальные действия порой перерастали в оргиастические мистерии.

На стадии создания пантеонов богов, мифология, как правило, выделяет образы божеств плодородия и растительности. Осирис и Исида – в древнеегипетской мифологии, Астарта и Таммуз – в Западной Азии, Деметра и Артемида— у древних греков, Церера, Венера и Диана – в Древнем Риме, Ярила и Мокошь— у славян, и др. Многие из числа божеств плодородия принадлежат к категории умирающих и воскресающих богов, сюжеты о смерти или ритуальном убийстве которых выступают символами зимнего угасания природы, а их воскресение означает весеннее возрождение. Посев семян весной ожидаемо отождествляется с актом соития, с оплодотворением, поэтому и «Посев хуёв» является прямой отсылкой к ритуальному «оплодотворению» земли. Попадание семени в землю с «исчезновением» в её недрах соответствует процессу умирания, тогда как последующий всход семян – процессам вынашивания и рождения.

Это всё – пример симпатической магии, когда наш древний предок ради выживания и благополучия воспроизводит в обрядах повторяющиеся аграрные годовые циклы. В представлении древнего пращура процветанию помогают духи, божества леса, деревьев и растений, ведь именно от манипуляций с ними напрямую зависит, будет ли урожай, выживет ли домашний скот, птица и т. п. Подобно тому как в пещерах древние люди изображали ожидаемый исход охоты или битвы, наши предки воспроизводили акты плодородия, чтобы воздействовать на природу. Иначе говоря, проводили оргиастические ритуалы, в том числе.

В сказке с приходом весенних дождей оба мужика с удовольствием наблюдают процесс появления всходов – у одного ржаных колосьев, у другого – фаллосов. Пожелание обильного урожая, брошенное на стадии посева незнакомым старичком, сработало – «хуи» выросли в полтора аршина высотой, а это – ни много ни мало метр! Все потому, что старичок – проводник между мирами, волшебный помощник, без которого такой чудесный урожай символа плодородного изобилия не был бы возможен.

Приходит время жатвы – «вот и жнитво пришло» – и оба мужика с гордостью собирают урожай. Мужик, вырастивший таких «чертей», успешно продаёт свой урожай, пользуясь незаменимостью своих всходов. Причём предприимчивый мужик наживается не только непосредственно на продаже своих фаллосов, но и на умении ими управлять.

То, что происходит дальше, – то самое второстепенное развлечение, простое народное веселье, основанное на каламбурах, комедии положений, скабрёзных шуточках и тому подобном. Хотя и они базируются на древних, как мир, представлениях и истинах. Так, основная часть последующего сюжета основана на том, что женский пол охоч и падок на гипертрофированно большие мужские детородные органы. Согласно древним представлениям родом из всё того же фаллического культа, в примитивном первобытном мире считалось благом всё большое, сильное, здоровое. Чем больше урожай, тем лучше. И чем больше мужской половой орган, тем успешнее процесс оплодотворения женщины. Именно в связи с этим в сказке так много шуток, пародий, элементов бурлеска и травестии. Череда похабных комических происшествий (как с мужчинами, так и с женщинами), анекдотически смешная развязка – всё это переносит сказку в более прикладную, поверхностную плоскость развлечения. Травестия и бурлеск – приёмы комедии, родом из позднего Средневековья, но их предвестники были известны ещё с Античности. Подмена смыслов, игра с понятиями, пародия, гротеск, сатира, обыгрывание серьёзного в шутливом, похабном, скабрёзном формате. Первым образцом литературного бурлеска считается поэма «Батрахомиомахия» («Война мышей и лягушек») – пародия на «Илиаду» Гомера. Эти художественные приёмы давали возможность показать то, что в «высоком» искусстве и приличном обществе не покажешь. В нашей сказке насмешке подвергается всё: и страсть женщин к плотским утехам, и преувеличенный мужской половой орган, и даже намёки на содомию, как в случае с несчастным лакеем, интуитивно спасшимся от «нападения» двух фаллосов путём применения к ним «лошадиных» команд.

И в мелочах в сказке по-прежнему таится изобилие элементов архаики. Так, к примеру, способ управления выращенным «органом» тоже неслучаен. Чтобы усмирить его и заставить действовать по своему усмотрению, к нему полагается применить команды, которыми пользуются по отношению к лошадям. Лошади, кони, жеребцы – вспомним сказку «Поп ржёт, как жеребец» – прямая отсылка к символу необузданной сексуальной энергии[44].

К тому же, органы оплодотворения в первобытном анимизме воспринимались как обладающие самостоятельным сознанием либо продолжающим действовать, даже будучи отделённым от тела. Вспомним и миф об овдовевшей Исиде, ищущей потерянный фаллос Осириса.

Подтверждением тому становится и таинственность процесса воспроизведения, и его импульсивная бессознательность, в котором органы оплодотворения действуют как бы помимо, а то и вопреки желанию человека. Отсюда и представление о фаллосе как о живом существе, могущем действовать отдельно от человека или быть неуправляемым.

Так, сквозь шутки над запретным, над всем, что полагается прятать, обнаруживается целый историко-культурный слой, связывающий шаловливую побасёнку с архаичными ритуалами торжества жизни в глубокой древности.

10. Волшебное кольцо

Эта сказка выделяется среди прочих (и в этом схожа с ещё одной сказкой сборника – «Чудесная дудка») тем, что в ней гораздо больше примет волшебных сказок