Русские заветные сказки - Александр Николаевич Афанасьев

Покончил своё дело пастух и спрятался за печку.

– Теперь, – сказала старуха, – ступай, глупенькая, домой! Да моли за бабушку Бога.

На другой день погнала Дуня скотину и опять стала дразнить пастуха кобылою; а он ей в ответ:

– А не хочешь ли честь тебе поправлю!

– Ну, хорошо, Иван, – сказала с укором девка.

– Не знаю как тебе, а мне хорошо было! – отвечал пастух.

Солдат, мужик и баба

Стояли в деревне солдаты, и бабы были к ним очень привычны; дело-то, знаешь, было не без греха: хозяин на заработку, а хозяйка и пьёт, и ест, и спит с солдатом!

Вот у одного мужика была жена больно гульливая; много раз заставал он её и с мужиками-то, и с солдатами, а всё она права оставалась. В одно время застал её мужик с парнем в сарае:

– Ну, блядь, что ты теперь станешь говорить?

А она, покедова под парнем лежала, говорила:

– Виновата, мой милый друг!

А как встала да прибежала в избу – сейчас бросилась к свекрови и давай плакать.

Пришёл муж и говорит:

– Ну, матушка! Я людям не верил, а теперь я сам застал жену с парнем в сарае.

А баба со слезами:

– Видишь, матушка, какую терплю я напраслину!

– Ах ты, блядь проклятая! Вить я сейчас поднял тебя из-под Андрюшки!

– Врёшь, подлец! Ну-ка, скажи, куда я головою лежала?

Мужик задумался и сказал:

– А чёрт тебя знает, куда ты головой лежала!

– Вот вишь, матушка, как он врёт-то на меня!

Мать накинулась на сына и давай его ругать.

– Хорошо, – говорит мужик, – я тебя, голубушку, опять скоро поймаю!

Прошло несколько времени, связалась та баба с солдатом, и пошли они вместе в сарай. Положил её солдат на вязанку соломы и давай еть. Хозяин-то и подметь, пришёл в сарай и захватил солдата на своей жене.

– Ах, брат служивой! Это нехорошо.

– Чёрт вас разберёт! – отвечает солдат. – Она говорит – хорошо, а ты – нехорошо. На вас не угодишь!

– Я, брат служивой, пойду на тебя просить!

– Ну ты ступай, ещё проси, а я уж выпросил!

Солдат сам спит, а хуй работает

Жил-был мужик, у него была молодая хозяйка. Вот пришли в деревню солдаты и поставили к этому мужику в постояльцы одного служивого. Как легли они вечером спать все вместе: хозяйка в середине, а мужик с солдатом по краям. Мужик лежит да разговаривает с женою, а солдат улучил то времечко и стал хозяйку через жопу валять. Мужик разохотился было и сам на бабу слазить и хотел её пощупать – хвать за пизду рукою и поймал солдатской хуй.

– Что ты делаешь, служивой?

А солдат храпит себе, будто спит крепким сном.

– Ишь, какой служивой! – сказал мужик. – Сам спит, а хуй в пизду направил.

– Извини, хозяин! И сам не знаю, как он туда попал!

Беглый солдат

Беглый солдат залез ночью к одному мужику в ригу* и залёг на сене спать. Только стал засыпать, слышит: кто-то идёт. Солдат испугался и залез под самую крышу. Вот пришла туда девка, а за нею парень; принесли с собой вина и разных закусок; поставили в угол, разделись и давай целоваться да любоваться. Парень повалил девку на сено и начал её еть; девка подмахивает, а сама говорит:

– Ах, милой друг! Коли Бог даст, да рожу я ребёнка – кто за ним присмотрит, кто его выходит?

А парень отвечает:

– Тот, кто над нами!

Как услыхал эти речи солдат, не вытерпел и закричал:

– Ах вы, подлые! Вы блуд творите, а я за вас отвечать буду!

Парень тотчас вскочил с девки да бежать; девка тоже – давай Бог ноги!

А солдат слез наземь, забрал их одёжу, вино и закуски и пошёл своей дорогой.

Солдат решетит

Была свадьба у богатого мужика: женил он сына; и было у него пированье великое. Обвенчали жениха с невестой и спать уложили, а наутро подняли, поздравили с законным браком, потом накрыли молодых белою простынёю и стали решетить*: всякий кладёт денег сколько может! Вот все отрешетили; остался один солдат. Старик видит, что он лежит с похмелья, и говорит:

– Что ж, служивой, встань да порешети молодых-то!

Солдат встал.

– Решетить так решетить! – говорит и идёт без портков – как спал, берётся за решето, и прямо поднял простыню и давай решетить молодую через жопу.

– Служивый! – кричит свёкор. – Ты не так решетишь!

А молодая:

– Ничего, батюшка! Пускай хоть так порешетит!

Отвалял её солдат и полез на лавку. Вот свёкру досадно стало, и говорит он девкам:

– Спойте-ка солдату страшную песню!

Девки запели:

– Ах ты солдат! По белу свету волочился, а решетить не научился!

– Ах вы, курвы! Как умел, так и решетил!

Болтливая жена

Жил-был мужик, и захотелось ему попытать: можно ли, когда случится, сказать жене тайну али нет?

Захотелось ему раз до ветру*: он пошёл на двор и высрался; воротился в избу, сел на лавку, повесил голову и так тяжело вздыхает, будто что худое сделал! Стала баба его спрашивать:

– Что ты, али захворал? Какой давеча весёлой был, а теперича ишь насупился!

– Эх, жена, молчи! – говорит мужик, – Сам не знаю, перед добром или худом это со мною случилось!

Баба пристала: скажи да скажи мне, что такое случилось?

– Сейчас ходил я, жена, до ветру; только сел да пёрднул, как у меня из жопы вылетела одна сорока! Вот я и думаю: к чему бы это такое было?

Как услыхала баба про сороку, тут же побежала к куме за каким-то делом и давай ей рассказывать:

– Послушай, кума, что с моим мужем-то вчера случилось: пошёл он до ветру, только пёрднул – как у него из жопы вылетело две сороки. К чему бы это такое?

– Не знаю, кумушка!

Потолковали они, потолковали и разошлись. Кума побежала сейчас к своей куме и говорит ей:

– Не слыхала ты, кумушка Арина, что с Иваном-то случилось? Ко мне жена его приходила и сказывала, что пошёл он до ветру и только пёрднул раз, как у него из жопы вылетело три сороки!

Кума Арина побежала к соседям и нахвастала, что пошёл Иван до ветру, а у него из жопы вылетело четыре сороки. Чем дальше шло, тем больше сорок прибывало; как обошла весть всех деревенских баб, оказалось, что у мужика из жопы вылетело двенадцать сорок, и так пошла на него слава, что и показаться никуда нельзя! Кто ни попадётся на глаза, всяк его спрашивает:

– Как это, брат, у тебя из жопы двенадцать сорок вылетело? Расскажи, пожалуйста!

Поп ржет, как жеребец

В некотором селе жил-был поп, великий охотник до молодых баб: как только увидит, бывало, в окно, что мимо двора его идёт молодка, сейчас высунет голову и заржёт по-жеребячьи. На том же селе жил один мужик, у которого жена была оченно хороша собой. И ходила она каждый день за водою мимо поповского двора; а поп только усмотрит её – сейчас высунет в окно голову и заржёт.

Вот баба пришла домой и спрашивает у мужика:

– Муженёк! скажи, пожалуй, отчего это: иду я за водой мимо попова двора, а поп на всю улицу ржёт по-жеребячьи!

– Эх, дура баба! Это он тебя любить хочет! А ты смотри, как пойдёшь за водой и станет поп ржать по-жеребячьи: «Иго-го!» – ты ему и сама заржи тонким голосом: «Иги-ги!» Он к тебе сейчас выскочит и попросится ночевать с тобой; ты его и замани; вот мы попа-то и обработаем; пусть не ржёт по-жеребячьи!

Взяла баба вёдра и пошла за водой. Поп увидал её из окошка и заржал ка всю улицу: «Иго-го!