Стратег из ниоткуда. Книга 4 - Михаил Александрович Атаманов

для меня заключается как раз в том, способны ли вы рассказать что-либо интересное о других вождях орков. Если же вы для этого не годитесь… — я как бы ненароком проверил пальцем остроту лезвия глефы.

Но моя провокация не прокатила, эльфийка упорствовала и молчала. Или односложно отвечала на мои расспросы, что не помнит, какие именно могучие вожди рассуждали споры в присутствии судьи. Когда же я для проверки поинтересовался у рабыни, что произошло в этой самой комнате, и откуда здесь взялось столько крови и трупов, то получил неожиданный ответ, что девушка «отлучилась как раз в тот момент» и «не присутствовала», а потому «сама не знает». По-видимому, это была сформированная годами защитная линия поведения, чтобы выжить в рабстве. При этом врала эльфийка настолько уверенно, что я даже поразился и засомневался, а не забыла ли она и в самом деле произошедшее всего несколько минут назад?

— Ладно, последний вопрос. Видела ли ты могучего наместника Тангыра Познавшего Тысячу Женщин?

На этот вопрос длинноухая рабыня открыла было рот, чтобы по привычке ответить отрицательно, но вдруг замялась и после секундной паузы ответила положительно. По-видимому, утверждать, что «не заметила» столь уважаемого вождя орков, было равносильно смерти, а потому стандартная тактика отрицания дала сбой. Я же пришёл к выводу, что всё темнокожая эльфийка прекрасно помнит, и честный ответ тут упирается исключительно в недостаточную степень доверия ко мне. Впрочем, имелся в её упорстве и «забывчивости» даже положительный момент, и за разглашение опасной информации о случившемся у судьи можно было не особо опасаться.

— Ладно, молчаливая, я тебя понял. Ты меня заинтересовала, и я найду тебе применение, так что за свою жизнь можешь не переживать. Но как мне тебя называть? Как твоё имя?

— Новый хозяин, у меня нет имени. Как нет имён и у моих подруг. Они обе уже родились в неволе, я же своё имя забыла. Честно забыла. Я ведь очень-очень давно прислуживаю разным хозяевам.

— Насколько давно? — тут же заинтересовался я, но рабыня снова включила режим «амнезия».

— Не помню, сбилась со счёта. Среди моих хозяев много разных орков было, несколько великанов, даже минотавр на какое-то короткое время. Человек у меня впервые. Прежние хозяева звали меня «эй, ты!» или «ушастая, ко мне!», ну или «девка, к ноге!».

Это же сколько тёмная эльфийка провела в неволе⁈ И от бессмертия, судя по всему, не всегда бывает польза. Я искренне пожалел девушку и всерьёз подумал дать свободу, но только потом, когда информация в её длинноухой голове уже не станет представлять для меня угрозы.

— Называть тебя «эй, девка!» мне совсем не хочется. Так что отныне тебя зовут «Альфа», запомни это. Если же когда-нибудь вспомнишь своё настоящее имя, сменим на него. Твоих же подруг отныне будут звать «Бетта» — это вон ту слева с купированными ушами, и «Гамма» ту что справа с татуировкой белой орочьей ладони на её тощей заднице.

Три девушки синхронно поклонились. Я же указал им на блюдо с фруктами и остатки мясного на тарелке у края бассейна, и велел пообедать. После чего обязательно сходить в уборную, поскольку до глубокой ночи, а то и вообще до следующего дня, им придётся провести в запертых сундуках — только таким способом эльфов-дроу возможно было провезти без вопросов мимо охраняющих город Уяш эльфов Рода Мудрого Филина, чтобы доставить в Западный Заслон. Я лично убедился, что воздух в сундуки проходит, и девушки не задохнутся. Моим оркам же приказал собирать рассыпанные по полу ценности, принесённые в дар судье родом Красного Полоза, и наполовину засыпать серебром три принесённых Ольхеном Ежом сундука, сверху же постелить мягкие покрывала.

— Я так понимаю, Альвар, ты решил оставить необычных рабынь себе, — баронесса Тильда Ур-Вайетт с интересом прислушивалась к моему разговору с дроу, непонятно правда сколько понимая из речи на языке орков, а затем наблюдая за всеми этими приготовлениями к транспортировке.

— Да, решил сохранить им жизнь. Они знают много секретов других вождей орков и могут принести пользу.

— А ещё наверняка умелые и безотказные в постели! — беловолосая стерва не могла, конечно же, не съязвить.

Я не стал вступать с вампиршей в спор и что-либо ей доказывать — пусть думает всё, что хочет, в меру своей испорченности. Попросил лишь Тильду не рассказывать Диассе Ловкой Лани об этом моём новом «приобретении».

— Мог бы и не предупреждать. Я вовсе не дура и историю прилежно учила. Так что прекрасно знаю, как светлые и тёмные эльфы тысячелетиями увлечённо резали друг дружку, пока последних тёмных не вытеснили в дикие южные земли Элаты. Между остроухими такая ненависть накопилась за долгие столетия, что светлые и тёмные эльфы в принципе не могут ужиться вместе!

Я открыл было рот, чтобы прокомментировать, но невысокая Тильда подняла руку и приложила пальчик к моим губам, призывая помолчать.

— Вот только знаю я не только это, вождь. Семьсот лет назад эльфы-дроу поклялись в верности Владыке Демонов, после чего стали заклятыми врагами всех остальных свободных рас: людей, дварфов, драконов, даже орков с гоблинами. На той давней войне тёмные эльфы отличались особой жестокостью и получили жуткую славу карателей, из-за которых обезлюдели целые регионы Элаты. После же изгнания их хозяина и разгрома армии демонов остатки дроу укрылись от справедливого возмездия на заражённых магической скверной территориях.

— А разве там вообще можно жить? — удивился я, поскольку всегда слышал обратное — магическая скверна убивала всё, и лишь искажённые демонической магией звери способны были там как-то существовать.

— Жить там нельзя, это факт. Лишь храмовники Ордена Порядка в своих экспедициях отваживаются ненадолго входить на искажённые территории, да и то неглубоко. Но эльфы-дроу — исключение. Это единственная из разумных рас, которая умудряется как-то выживать на заражённых землях. Много веков прошло с большой войны, дроу с тех пор почти и не появлялись в остальных частях материка, так что про них забыли. Вот только хочу напомнить тебе, Альвар, что везде по всей Элате тёмные эльфы до сих пор объявлены вне закона, и никто это правило не отменил за прошедшие столетия. Да и в писаниях «старой церкви» о дроу говорится лишь как о слугах демонов. Ты знал это, Альвар?

Нет, я такого не знал. Впрочем, всё равно своё решение не изменил и повторил, что желаю сохранить трём девушкам жизнь.

— Как знаешь, Альвар, — подчёркнуто безразлично ответила вампирша. — Я лишь хотела предупредить, что ни один торговец не продаст им краюху хлеба. Ни один владелец постоялого двора не пустит на ночлег.