Служба отлова нечисти - Леон Монтан

целовал её грудь — жадно, оставляя влажные дорожки и лёгкие следы зубов. Рейз выгнулась навстречу, вцепившись пальцами в его плечи. Под её ладонями перекатывались бугры мышц — твёрдых, как стальные канаты. От Дариана пахло дождём, сандалом и чем-то диким, звериным, от чего у неё кружилась голова.

— Боже, Рейз, — простонал он, уткнувшись лицом в ложбинку между её грудями. Его голос звучал почти страдальчески. — Ты пахнешь… ты пахнешь так, что мой волк сходит с ума. Мята. Порох. Иты . Твой запах. Он преследует меня с того самого дня в клетке.

Его рука скользнула по её животу, по боку, по бедру — туда, где разрез платья открывал доступ к обнажённой коже. Пальцы Дариана были горячими, чуть шершавыми, и каждое их прикосновение отзывалось электрическим разрядом где-то внизу живота. Он огладил внутреннюю сторону её бедра — медленно, почти мучительно, — и Рейз закусила губу, сдерживая стон.

— Не сдерживайся, — рыкнул Дариан, поднимая голову. Его золотые глаза горели. — Я хочу слышать тебя. Я хочу, чтобы весь этот проклятый департамент знал, что ты — моя.

— Я не ваша, лорд-командующий, — выдохнула Рейз, но её тело говорило об обратном. Она развела бёдра шире, приглашая его, и её пальцы снова нащупали ошейник. Она дёрнула за него — на этот раз сильнее, заставляя Дариана запрокинуть голову и обнажить горло. — Этовы — мой.

От этого жеста и этих слов зрачки Дариана расширились, почти полностью поглотив золотую радужку. Он замер на секунду — огромный хищник, застывший в руках властной укротительницы, — а затем издал такой глубокий, утробный рык, что Рейз почувствовала его вибрацию всем телом.

— Да, — выдохнул он, и в этом слове была вся его капитуляция. — Да, чёрт возьми. Я твой.

Дальше всё смешалось в калейдоскопе жара, влажной кожи и сдавленных стонов.

Дариан стянул с неё остатки платья — теперь уже просто рваные лоскуты шёлка, — и на мгновение замер, глядя на неё. Рейз лежала перед ним на старом диване: обнажённая, раскрасневшаяся, с припухшими от поцелуев губами и растрёпанными мокрыми волосами, разметавшимися по кожаной обивке. Её тело было поджарым, сильным — тело женщины, которая привыкла драться и усмирять хищников. На рёбрах виднелся свежий синяк от удара прикладом, на предплечье — царапина. Но для Дариана в этот момент она была прекраснее любой придворной красавицы.

— Ты совершенна, — выдохнул он, и в его голосе не было ни капли лести. Только благоговение.

Рейз потянулась к его рубашке. Пуговицы полетели в разные стороны, когда она рванула ткань, обнажая его торс. Под дорогой тканью скрывалось тело воина: широкие плечи, рельефная грудь, покрытая редкими тёмными волосками, дорожка которых убегала вниз, к поясу брюк. Старые шрамы — белые полосы на загорелой коже — рассказывали историю сотен боёв. Рейз провела по ним кончиками пальцев, и Дариан вздрогнул, словно от удара током.

— Сколько раз тебя пытались убить? — прошептала она.

— Недостаточно, чтобы остановить меня, — ответил он, перехватывая её руку и поднося к губам. Поцеловал костяшки — те самые, которыми она вырубила охранника на аукционе. — Эти руки… я видел, что они делают. И я хочу чувствовать их на себе. Везде.

Он освободился от остатков одежды — брюки и бельё полетели на пол, к груде шёлковых лохмотьев, — и Рейз на секунду забыла, как дышать.

Дариан был огромен. Во всех смыслах. Его возбуждённая плоть — толстая, с выступающими венами, — упиралась ей в бедро, и от осознания того, чтоэто сейчас будет внутри неё, по телу Рейз пробежала сладкая судорога. Она инстинктивно облизнула губы, и Дариан проследил за этим движением с голодным, почти болезненным выражением лица.

Рейз приподнялась на локтях, глядя ему прямо в глаза, и снова потянула за ошейник, привлекая его к себе. Их губы встретились, и на этот раз поцелуй был медленным, глубоким, почти мучительным. Она чувствовала, как его сердце колотится — сильно, часто, прямо напротив её груди.

Дариан опустился на неё всем телом. Его вес был тяжёлым, но приятным — она чувствовала себя окружённой, защищённой, пойманной. Его бёдра раздвинули её ноги шире, и головка его члена скользнула по её влажным складкам. Рейз ахнула ему в губы.

— Ты мокрая, — выдохнул он, и в его голосе звучало почти благоговение. — Такая мокрая для меня. Скажи, что ты хочешь этого. Скажи, Рейз.

— Я… — она задохнулась, когда он провёл головкой по клитору — медленно, дразняще. — Дариан, чёрт тебя побери…

— Скажи, — повторил он, и теперь в его голосе звучала сталь. Даже в ошейнике, даже на грани безумия, он оставался альфой. — Я хочу услышать, как ты просишь.

Рейз посмотрела ему в глаза. Золотые, пылающие, полные обожания и голода. Она могла бы бороться. Могла бы снова дёрнуть за ошейник, заставить его подчиниться. Но в этот момент она поняла: это не битва, это танец, и сейчас его черёд вести.

— Я хочу тебя, Дариан, — произнесла она — тихо, но твёрдо. — Я хочу, чтобы ты взял меня. Прямо сейчас. Жёстко. Так, как твой волк хочет взять свою пару.

Эти слова сломали последние барьеры.

Дариан вошёл в неё одним мощным, глубоким толчком — и Рейз вскрикнула, выгнувшись дугой. Он был большим —очень большим, — и её тело на мгновение запротестовало, растягиваясь вокруг него. Но она была готова. Её мышцы сжались вокруг его плоти, и Дариан застонал — низко, хрипло, уткнувшись лицом в изгиб её шеи.

— Чёрт… Рейз… — его голос сорвался. — Ты такая узкая. Такая тугая. Я… дай мне секунду…

Он замер, давая ей привыкнуть. Его мышцы дрожали от напряжения — она чувствовала это всем телом. Каждая жилка на его члене пульсировала внутри неё. Рейз обхватила его бёдра ногами, притягивая ближе, и провела ладонями по его спине, чувствуя, как перекатываются мышцы под кожей.

— Двигайся, — приказала она, сжимая ошейник. — Я не стеклянная, лорд-командующий. Трахни меня как следует.

И Дариан подчинился.

Он начал двигаться — сначала медленно, глубоко, почти выходя из неё полностью и снова погружаясь до основания. Каждый толчок выбивал из лёгких Рейз воздух. Её ногти впивались в его лопатки, оставляя красные борозды. Старый диван скрипел в такт их движениям — ритмично, непристойно.

— Быстрее, — выдохнула она, и Дариан ускорился.

Теперь он вбивался в неё с силой, от которой диван сдвигался