Поэзия. Все в одной книге - Александр Сергеевич Пушкин

свой блистательный позор.Ты вел мечи на пир обильный;Всё пало с шумом пред тобой:Европа гибла – сон могильныйНосился над ее главой.И се, в величии постыдномСтупил на грудь ее колосс.Тильзит!.. (при звуке сем обидномТеперь не побледнеет росс) —Тильзит надменного герояПоследней славою венчал,Но скучный мир, но хлад покояСчастливца душу волновал.Надменный! кто тебя подвигнул?Кто обуял твой дивный ум?Как сердца русских не постигнулТы с высоты отважных дум?Великодушного пожараНе предузнав, уж ты мечтал,Что мира вновь мы ждем, как дара;Но поздно русских разгадал…Россия, бранная царица,Воспомни древние права!Померкни, солнце Австерлица!Пылай, великая Москва!Настали времена другие,Исчезни, краткий наш позор!Благослови Москву, Россия!Война по гроб – наш договор!Оцепенелыми рукамиСхватив железный свой венец,Он бездну видит пред очами,Он гибнет, гибнет наконец.Бежат Европы ополченья!Окровавленные снегаПровозгласили их паденье,И тает с ними след врага.И всё, как буря, закипело;Европа свой расторгла плен;Во след тирану полетело,Как гром, проклятие племен.И длань народной НемезидыПодъяту видит великан:И до последней все обидыОтплачены тебе, тиран!Искуплены его стяжаньяИ зло воинственных чудесТоскою душного изгнаньяПод сенью чуждою небес.И знойный остров заточеньяПолнощный парус посетит,И путник слово примиреньяНа оном камне начертит.Где, устремив на волны очи,Изгнанник помнил звук мечейИ льдистый ужас полуночи,И небо Франции своей;Где иногда, в своей пустынеЗабыв войну, потомство, трон,Один, один о милом сынеВ уныньи горьком думал он.Да будет омрачен позоромТот малодушный, кто в сей деньБезумным возмутит укоромЕго развенчанную тень!Хвала! он русскому народуВысокий жребий указал,И миру вечную свободуИз мрака ссылки завещал.

«Гречанка верная! не плачь, – он пал героем…»

Гречанка верная! не плачь, – он пал героем,Свинец врага в его вонзился грудь.Не плачь – не ты ль ему сама пред первым боемНазначила кровавый Чести путь?Тогда, тяжелую предчувствуя разлуку,Супруг тебе простер торжественную руку,Младенца своего в слезах благословил,Но знамя черное Свободой восшумело.Как Аристогитон, он миртом меч обвил,Он в сечу ринулся – и падши совершилВеликое, святое дело.

Алексееву

Мой милый, как несправедливыТвои ревнивые мечты:Я позабыл любви призывыИ плен опасной красоты;Свободы друг миролюбивый,В толпе красавиц молодых,Я, равнодушный и ленивый,Своих богов не вижу в них.Их томный взор, приветный лепетУже не властны надо мной.Забыло сердце нежный трепетИ пламя юности живой.Теперь уж мне влюбиться трудно,Вздыхать неловко и смешно,Надежде верить безрассудно,Мужей обманывать грешно.Прошел веселый жизни праздник.Как мой задумчивый проказник,Как Баратынский, я твержу:«Нельзя ль найти подруги нежной?Нельзя ль найти любви надежной?»И ничего не нахожу.Оставя счастья призрак ложный,Без упоительных страстей.Я стал наперсник осторожныйМоих неопытных друзей.Когда любовник исступленный.Тоскуя, плачет предо мнойИ для красавицы надменнойКлянется жертвовать собой;Когда в жару своих желанииС восторгом изъясняет онНеясных, темных ожиданийОбманчивый, но сладкий сонИ, крепко руку сжав у друга,Клянет ревнивого супруга,Или докучливую мать, —Его безумным увереньямИ поминутным повтореньямЛюблю с участием внимать;Я льщу слепой его надежде,Я молод юностью чужойИ говорю: так было преждеВо время оно и со мной.

Эпиграмма

Лечись – иль быть тебе Панглосом,Ты жертва вредной красоты —И то-то, братец, будешь с носом,Когда без носа будешь ты.

Чиновник и поэт

«Куда вы? за город конечно,Зефиром утренним дышатьИ с вашей Музою мечтатьУединенно и беспечно?»– Нет, я сбираюсь на базар,Люблю базарное волненье,Скуфьи жидов, усы болгарИ спор и крик, и торга жар,Нарядов пестрое стесненье.Люблю толпу, лохмотья, шум —И жадной черни лай свободный.«Так – наблюдаете – ваш умИ здесь вникает в дух народный.Сопровождать вас рад бы я,Чтоб слышать ваши замечанья;Но службы долг зовет меня,Простите, нам не до гулянья».– Куда ж? —«В острог – сегодня мыВыпровождаем из тюрьмыЗа молдаванскую границу.Кирджали».

Христос воскрес

Христос воскрес, моя Ревекка!Сегодня следуя душойЗакону бога-человека,С тобой целуюсь, ангел мой.А завтра к вере МоисеяЗа поцелуй я, не робея,Готов, еврейка, приступить —И даже то тебе вручить,Чем можно верного евреяОт православных отличить.

Десятая заповедь

Добра чужого не желатьТы, боже, мне повелеваешь:Но меру сил моих ты знаешь —Мне ль нежным чувством управлять?Обидеть друга не желаю,И не хочу его села,Не нужно мне его вола,На всё спокойно я взираю:Ни дом его, ни скот, ни раб,Не лестна мне вся благостыня.Но ежели его рабыня,Прелестна… Господи! я слаб!И ежели его подругаМила, как ангел во плоти, —О боже праведный! простиМне зависть ко блаженству друга.Кто сердцем мог повелевать?Кто раб усилий бесполезных?Как можно не любить любезных?Как райских благ не пожелать?Смотрю, томлюся и вздыхаю,Но строгий долг умею чтить,Страшусь желаньям сердца льстить,Молчу… и втайне я страдаю.

«В твою светлицу, друг мой нежный…»

В твою светлицу, друг мой нежный,Я прихожу в последний раз.Любви, отрады безмятежнойДелю с тобой последний час.Вперед одна в надежде томнойНе жди меня средь ночи темной,До первых утренних лучейНе жги свечей.

1822

Баратынскому

Из БессарабииСия пустынная странаСвященна для души поэта;Она Державиным воспетаИ славой русскою полна.Еще доныне тень НазонаДунайских ищет берегов;Она летит на сладкий зовПитомцев муз и Аполлона,И с нею часто при лунеБрожу вдоль берега крутого;Но, друг, обнять милее мнеВ тебе Овидия живого.

Друзьям

Вчера был день разлуки шумной,Вчера был Вакха буйный пир,При кликах юности безумной,При громе чаш, при звуке лир.Так! Музы вас благословили,Венками свыше осеня,Когда вы, други, отличилиПочетной чашею меня.Честолюбивой позолотойНе ослепляя наших глаз,Она не суетной работой,Не резьбою пленяла нас;Но тем одним лишь отличалась,Что, жажду скифскую поя,Бутылка полная вливаласьВ ее широкие края.Я пил – и думою сердечнойВо дни минувшие леталИ горе жизни скоротечной,И сны любви воспоминал;Меня смешила их измена:И скорбь исчезла предо мнойКак исчезает в чашах пенаПод зашипевшею струей.

Песнь о вещем Олеге

Как ныне сбирается вещий ОлегОтмстить неразумным хозарам:Их селы и нивы за буйный набегОбрек он мечам и пожарам;С дружиной своей, в цареградской броне,Князь по полю едет на верном коне.Из темного леса на встречу емуИдет вдохновенный кудесник,Покорный Перуну старик одному,Заветов грядущего вестник,В мольбах и гаданьях проведший весь век.И к мудрому старцу подъехал Олег.«Скажи мне, кудесник, любимец богов,Что сбудется в жизни со мною?И скоро ль, на радость соседей-врагов,Могильной засыплюсь землею?Открой мне всю правду, не бойся меня:В награду любого возьмешь ты коня».«Волхвы не боятся могучих владык,А княжеский дар им не нужен:Правдив и свободен их вещий языкИ с волей небесною дружен.Грядущие годы таятся во мгле;Но вижу твой жребий на светлом челе.Запомни же ныне ты слово мое:Воителю слава – отрада;Победой прославлено имя твое;Твой щит на вратах Цареграда:И волны и суша покорны тебе;Завидует недруг столь дивной судьбе.И синего моря обманчивый валВ часы роковой непогоды,И пращ, и стрела, и лукавый кинжалЩадят победителя годы…Под грозной броней ты не ведаешь ран;Незримый хранитель могущему дан.Твой конь не боится опасных трудов:Он, чуя господскую волю,То смирный стоит под стрелами врагов,То мчится по бранному полю.И холод и сеча ему ничего…Но примешь ты смерть от коня своего».Олег усмехнулся – однако челоИ взор омрачилися думой.В молчаньи, рукой опершись на седло,С коня он слезает, угрюмый;И верного друга прощальной рукойИ гладит и треплет по шее крутой.«Прощай, мой товарищ, мой верный слуга,Расстаться настало нам время;Теперь отдыхай! уж не ступит ногаВ твое позлащенное стремя.Прощай, утешайся – да помни меня.Вы, отроки други, возьмите коня!Покройте попоной, мохнатым ковром;В мой луг под устцы отведите;Купайте: кормите отборным зерном;Водой ключевою поите».И отроки тотчас с конем отошли,А князю другого коня подвели.Пирует с дружиною вещий ОлегПри звоне веселом стакана.И кудри их белы, как утренний снегНад славной главою кургана…Они поминают минувшие дниИ битвы, где вместе рубились они…«А где мой товарищ? – промолвил