Поэзия. Все в одной книге - Александр Сергеевич Пушкин

угрюмый океан.Я вижу берег отдаленный,Земли полуденной волшебные края;С волненьем и тоской туда стремлюся я,Воспоминаньем упоенный…И чувствую: в очах родились слезы вновь;Душа кипит и замирает;Мечта знакомая вокруг меня летает;Я вспомнил прежних лет безумную любовь,И всё, чем я страдал, и всё, что сердцу мило,Желаний и надежд томительный обман…Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан.Лети, корабль, неси меня к пределам дальнымПо грозной прихоти обманчивых морей,Но только не к брегам печальнымТуманной родины моей,Страны, где пламенем страстейВпервые чувства разгорались,Где музы нежные мне тайно улыбались,Где рано в бурях отцвелаМоя потерянная младость,Где легкокрылая мне изменила радостьИ сердце хладное страданью предала.Искатель новых впечатлений,Я вас бежал, отечески края;Я вас бежал, питомцы наслаждений,Минутной младости минутные друзья;И вы, наперсницы порочных заблуждений,Которым без любви я жертвовал собой,Покоем, славою, свободой и душой,И вы забыты мной, изменницы младые,Подруги тайные моей весны златыя,И вы забыты мной… Но прежних сердца ран,Глубоких ран любви, ничто не излечило…Шуми, шуми, послушное ветрило,Волнуйся подо мной, угрюмый океан…

«Увы, зачем она блистает…»

Увы, зачем она блистаетМинутной, нежной красотой?Она приметно увядаетВо цвете юности живой…Увянет! Жизнью молодоюНе долго наслаждаться ей;Не долго радовать собоюСчастливый круг семьи своей,Беспечной, милой остротоюБеседы наши оживлятьИ тихой, ясною душоюСтрадальца душу услаждать…Спешу в волненье дум тяжелых,Сокрыв уныние мое,Наслушаться речей веселыхИ наглядеться на нее.Смотрю на все ее движенья,Внимаю каждый звук речей,И миг единый разлученьяУжасен для души моей.

«Я видел Азии бесплодные пределы…»

Я видел Азии бесплодные пределы,Кавказа дальный край, долины обгорелы,Жилище дикоечеркесских табунов,Подкумка знойный брег, пустынные вершины,Обвитые венцом летучим облаков,И закубанские равнины!Ужасный край чудес!.. там жаркие ручьиКипят в утесах раскаленных,Благословенные струи!Надежда верная болезнью изнуренных.Мой взор встречал близ дивных береговУвядших юношей, отступников пиров,На муки тайные Кипридой осужденных,И юных ратников на ранних костылях,И хилых стариков в печальных сединах.

«Когда б писать ты начал с дуру…»

Когда б писать ты начал с дуру,Тогда б наверно ты пролезСквозь нашу тесную цензуру,Как внидишь в царствие небес.

Нереида

Среди зеленых воля, лобзающих Тавриду,На утренней заре я видел Нереиду.Сокрытый меж дерев, едва я смел дохнуть:Над ясной влагою полубогиня грудьМладую, белую как лебедь, воздымалаИ пену из власов струею выжимала.

Черная шаль

Гляжу, как безумный, на черную шаль,И хладную душу терзает печаль.Когда легковерен и молод я был,Младую гречанку я страстно любил;Прелестная дева ласкала меня,Но скоро я дожил до черного дня.Однажды я созвал веселых гостей;Ко мне постучался презренный еврей;«С тобою пируют (шепнул он) друзья;Тебе ж изменила гречанка твоя».Я дал ему злата и проклял егоИ верного позвал раба моего.Мы вышли; я мчался на быстром коне;И кроткая жалость молчала во мне.Едва я завидел гречанки порог,Глаза потемнели, я весь изнемог…В покой отдаленный вхожу я один…Неверную деву лобзал армянин.Не взвидел я света; булат загремел…Прервать поцелуя злодей не успел.Безглавое тело я долго топтал,И молча на деву, бледнея, взирал.Я помню моленья… текущую кровь…Погибла гречанка, погибла любовь!С главы ее мертвой сняв черную шаль,Отер я безмолвно кровавую сталь.Мой раб, как настала вечерняя мгла,В дунайские волны их бросил тела.С тех пор не целую прелестных очей,С тех пор я не знаю веселых ночей.Гляжу, как безумный, на черную шальИ хладную душу терзает печаль.

«Редеет облаков летучая гряда…»

Редеет облаков летучая гряда.Звезда печальная, вечерняя звезда!Твой луч осеребрил увядшие равнины,И дремлющий залив, и черных скал вершины.Люблю твой слабый свет в небесной вышине;Он думы разбудил, уснувшие во мне:Я помню твой восход, знакомое светило,Над мирною страной, где всё для сердца мило,Где стройны тополы в долинах вознеслись,Где дремлет нежный мирт и темный кипарис,И сладостно шумят полуденные волны.Там некогда в горах, сердечной думы полный,Над морем я влачил задумчивую лень,Когда на хижины сходила ночи тень —И дева юная во мгле тебя искалаИ именем своим подругам называла.

1821

Земля и море

Когда по синеве морейЗефир скользит и тихо веетВ ветрила гордых кораблейИ челны на волнах лелеет;Забот и дум слогая груз,Тогда ленюсь я веселее —И забываю песни Муз:Мне моря сладкий шум милее.Когда же волны по брегамРевут, кипят и пеной плещут,И гром гремит по небесам,И молнии во мраке блещут, —Я удаляюсь от морейВ гостеприимные дубровы;Земля мне кажется верней,И жалок мне рыбак суровый;Живет на утлом он челне,Игралище слепой пучины.А я в надежной тишинеВнимаю шум ручья долины.

Красавица перед зеркалом

Взгляни на милую, когда свое челоОна пред зеркалом цветами окружает,Играет локоном – и верное стеклоУлыбку, хитрый взор и гордость отражает.

Муза

В младенчестве моем она меня любилаИ семиствольную цевницу мне вручила.Она внимала мне с улыбкой – и слегка,По звонким скважинам пустого тростника,Уже наигрывал я слабыми перстамиИ гимны важные, внушенные богами,И песни мирные фригийских пастухов.С утра до вечера в немой тени дубовПрилежно я внимал урокам девы тайной,И, радуя меня наградою случайной,Откинув локоны от милого чела,Сама из рук моих свирель она брала.Тростник был оживлен божественным дыханьемИ сердце наполнял святым очарованьем.

«Я пережил свои желанья…»

Я пережил свои желанья,Я разлюбил свои мечты;Остались мне одни страданья,Плоды сердечной пустоты.Под бурями судьбы жестокойУвял цветущий мой венец —Живу печальный, одинокой,И жду: придет ли мой конец?Так, поздним хладом пораженный,Как бури слышен зимний свист,Один – на ветке обнаженнойТрепещет запоздалый лист.

«В кругу семей, в пирах счастливых…»

В кругу семей, в пирах счастливыхЯ гость унылый и чужой,Вдали друзей вольнолюбивыхТеснимый хладною толпой.Певец любви, печальный странник,Забыв и лиру и покой,Лечу за милою мечтой.Где ж отдохну, младой изгнанник,Забуду горесть и любовь,Меня покинет призрак ложныйИ сердца пыл неосторожный,Заброшу посох мой дорожныйИ равнодушен буду вновь?..А вы, товарищи младые,Друзья, готовьте шумный пир,Готовьте чаши круговые,Венки цветов и гимны лир………………………до меня доходят,И звуки мне знакомых струнПечаль на душу мне наводят.Непримиримою судьбоюПевцы давно разлучены…Их лиры ветреной игроюНе славят счастья чередою,Умы тоской омрачены!Младых пиров утихли смехи,Утих безумства вольный глас,Любовницы забыли нас,И разлетелися утехи.В изгнанье скучном, каждый часГоря завистливым желаньем,Я к вам лечу воспоминаньем,Воображаю, вижу вас:Горишь ли ты, лампада наша,Подруга бдений и пиров?Кипишь ли ты, златая чаша,В руках веселых остряков?Где ты, приют гостеприимный,Приют любви и вольных муз,Где с ними клятвою взаимнойСкрепили вечный мы союз,Где дружбы знали мы блаженство,Где в колпаке за круглый столСадилось милое равенство,Где своенравный произволМенял бутылки, разговоры,Рассказы, песни шалуна,И разгорались наши спорыОгнем и шуток и вина?Услышу ль я, мои поэты,Богов торжественный язык?Налей же мне вина кометы,Желай мне здравия, калмык.Разлуки долгой и тяжелойЗабыта хладная печаль;Ты здесь, Амфитрион веселый,Счастливец добрый, умный враль!..Бывалой дружбой пламенея,Благослови же мой возврат.Но где же он, твой милый брат,Недавный рекрут Гименея?Вы оба в прежни временаВ ночных беседах пировалиИ сладкой лестью баловалиПевца свободы и вина.Приди, прелестный Адонис,Улан Пафоса и Киферы,Любимец ветреных Лаис,Счастливый баловень Венеры.И ты, о гражданин кулис,Театра злой летописатель,Очаровательниц актрисНепостоянный обожатель.И я любил их остроту,Веселость, ум и разговоры,Любил улыбку, речи, взоры;Но оскорбил я красоту:Когда она блистала славойВ дыму пылающих кадил,В досаде, может быть неправой,Хвалы я свистом заглушил.Погибни, мести миг единыйИ дерзкой лиры ложный звук,Она виновна, милый друг,Пред Мельпоменой и Моиной.Вот храм парнасских трех царицВсё так же осеняют своды;Всё те же крики юных жриц,Всё те же вьются хороводы.Ужель умолк