Поэзия. Все в одной книге - Александр Сергеевич Пушкин

волшебный гласСеменовой, сей чудной музы,Ужель навек, оставя нас,Она расторгла с Фебом узы,И славы русской луч угас!Не верю, вновь она восстанет,Ей вновь готова дань сердец,Пред нами долго не увянетЕе торжественный венец,И для нее любовник славы,Наперсник важных аонид,Младой Катенин воскреситСофокла гений величавыйИ ей порфиру возвратит.

Война

Война! Подъяты наконец,Шумят знамены бранной чести!Увижу кровь, увижу праздник мести;Засвищет вкруг меня губительный свинец.И сколько сильных впечатленийДля жаждущей души моей!Стремленье бурных ополчений,Тревоги стана, звук мечей,И в роковом огне сраженийПаденье ратных и вождей!Предметы гордых песнопенийРазбудят мой уснувший гений! —Всё ново будет мне: простая сень шатра,Огни врагов, их чуждое взыванье,Вечерний барабан, гром пушки, визг ядраИ смерти грозной ожиданье.Родишься ль ты во мне, слепая славы страсть,Ты, жажда гибели, свирепый жар героев?Венок ли мне двойной достанется на часть,Кончину ль темную судил мне жребий боев?И всё умрет со мной: надежды юных дней,Священный сердца жар, к высокому стремленье,Воспоминание и брата и друзей,И мыслей творческих напрасное волненье,И ты, и ты, любовь!.. Ужель ни бранный шум,Ни ратные труды, ни ропот гордой Славы,Ничто не заглушит моих привычных дум?Я таю, жертва злой отравы:Покой бежит меня, нет власти над собой,И тягостная лень душою овладела…Что ж медлит ужас боевой?Что ж битва первая еще не закипела?

Из письма к Гнедичу

В стране, где Юлией венчанныйИ хитрым Августом изгнанныйОвидий мрачны дни влачил,Где элегическую лируГлухому своему кумируОн малодушно посвятил,Далече северной столицыЗабыл я вечный ваш туман,И вольный глас моей цевницыТревожит сонных молдаван.Всё тот же я – как был и прежде;С поклоном не хожу к невежде,С Орловым спорю, мало пью,Октавию – в слепой надежде —Молебнов лести не пою.И дружбе легкие посланьяПишу без строгого старанья.Ты, коему судьба далаИ смелый ум и дух высокой,И важным песням обрекла,Отраде жизни одинокой;О ты, который воскресилАхилла призрак величавый,Гомера Музу нам явилИ смелую певицу славыОт звонких уз освободил, —Твой глас достиг уединенья,Где я сокрылся от гоненьяХанжи и гордого глупца,И вновь он оживил певца,Как сладкий голос вдохновенья.Избранник Феба! твой привет,Твои хвалы мне драгоценны;Для Муз и дружбы жив поэт.Его враги ему презренны —Он Музу битвой площаднойНе унижает пред народом;И поучительной лозойЗоила хлещет – мимоходом.

Кинжал

Лемносской бог тебя сковалДля рук бессмертной Немезиды,Свободы тайный страж, карающий кинжал,Последний судия позора и обиды.Где Зевса гром молчит, где дремлет меч закона,Свершитель ты проклятий и надежд,Ты кроешься под сенью трона,Под блеском праздничных одежд.Как адской луч, как молния богов,Немое лезвие злодею в очи блещет,И озираясь он трепещет,Среди своих пиров.Везде его найдет удар нежданный твой:На суше, на морях, во храме, под шатрами,За потаенными замками,На ложе сна, в семье родной.Шумит под Кесарем заветный Рубикон,Державный Рим упал, главой поник закон:Но Брут восстал вольнолюбивый:Ты Кесаря сразил – и, мертв, объемлет онПомпея мрамор горделивый.Исчадье мятежей подъемлет злобный крик:Презренный, мрачный и кровавый,Над трупом вольности безглавойПалач уродливый возник.Апостол гибели, усталому АидуПерстом он жертвы назначал,Но вышний суд ему послалТебя и деву Эвмениду.О юный праведник, избранник роковой,О Занд, твой век угас на плахе;Но добродетели святойОстался глас в казненном прахе.В твоей Германии ты вечной тенью стал,Грозя бедой преступной силе —И на торжественной могилеГорит без надписи кинжал.

Катенину

Кто мне пришлет ее портрет,Черты волшебницы прекраснойТалантов обожатель страстный,Я прежде был ее поэт.С досады, может быть, неправой,Когда одна в дыму кадилКрасавица блистала славой.Я свистом гимны заглушил.Погибни злобы миг единый,Погибни лиры ложный звук:Она виновна, милый друг,Пред Селименой и Моиной.Так легкомысленной душой,О боги! смертный вас поносит;Но вскоре трепетной рукойВам жертвы новые приносит.

Дева

Я говорил тебе: страшися девы милой!Я знал, она сердца влечет невольной силой.Неосторожный друг! я знал, нельзя при нейИную замечать, иных искать очей.Надежду потеряв, забыв измены сладость,Пылает близ нее задумчивая младость;Любимцы счастия, наперсники судьбыСмиренно ей несут влюбленные мольбы;Но дева гордая их чувства ненавидитИ, очи опустив, не внемлет и не видит.

«Кто видел край, где роскошью природы…»

Кто видел край, где роскошью природыОживлены дубравы и луга.Где весело шумят и блещут водыИ мирные ласкают берега,Где на холмы под лавровые сводыНе смеют лечь угрюмые снега?Скажите мне: кто видел край прелестный,Где я любил, изгнанник неизвестный?Златой предел! любимый край Эльвины,К тебе летят желания мои!Я помню скал прибрежные стремнины,Я помню вод веселые струи,И тень, и шум, и красные долины,Где в тишине простых татар семьиСреди забот и с дружбою взаимнойПод кровлею живут гостеприимной.Всё живо там, все там очей отрада,Сады татар, селенья, города;Отражена волнами скал громада,В морской дали теряются суда,Янтарь висит на лозах винограда;Б лугах шумят бродящие стада…И зрит пловец – могила МитридатаОзарена сиянием заката.И там, где мирт шумит над падшей урной,Увижу ль вновь сквозь темные лесаИ своды скал, и моря блеск лазурный.И ясные, как радость, небеса?Утихнет ли волненье жизни бурной?Минувших лет воскреснет ли краса?Приду ли вновь под сладостные тениДушой уснуть на лоне мирной лени?

«Мой друг, забыты мной следы минувших лет…»

Мой друг, забыты мной следы минувших летИ младости моей мятежное теченье.Не спрашивай меня о том, чего уж нет,Что было мне дано в печаль и в наслажденье,Что я любил, что изменило мне.Пускай я радости вкушаю не вполне;Но ты, невинная, ты рождена для счастья.Беспечно верь ему, летучий миг лови:Душа твоя жива для дружбы, для любви,Для поцелуев сладострастья:Душа твоя чиста; унынье чуждо ей;Светла, как ясный день, младенческая совесть.К чему тебе внимать безумства и страстейНе занимательную повесть?Она твой тихий ум невольно возмутит;Ты слезы будешь лить, ты сердцем содрогнешься;Доверчивой души беспечность улетит.И ты моей любви… быть может ужаснешься.Быть может, навсегда… Нет, милая моя,Лишиться я боюсь последних наслаждений.Не требуй от меня опасных откровений:Сегодня я люблю, сегодня счастлив я.

«Умолкну скоро я!.. Но если в день печали…»

Умолкну скоро я!.. Но если в день печалиЗадумчивой игрой мне струны отвечали;Но если юноши, внимая молча мне,Дивились долгому любви моей мученью:Но если ты сама, предавшись умиленью,Печальные стихи твердила в тишинеИ сердца моего язык любила страстный…Но если я любим… позволь, о милый друг,Позволь одушевить прощальный лиры звукЗаветным именем любовницы прекрасной!..Когда меня навек обымет смертный сон,Над урною моей промолви с умиленьем:Он мною был любим, он мне был одолженИ песен и любви последним вдохновеньем.

Наполеон

Чудесный жребий совершился:Угас великой человек.В неволе мрачной закатилсяНаполеона грозный век.Исчез властитель осужденный,Могучий баловень побед,И для изгнанника вселеннойУже потомство настает.О ты, чьей памятью кровавойМир долго, долго будет полн,Приосенен твоею славой,Почий среди пустынных волн…Великолепная могила!Над урной, где твой прах лежит,Народов ненависть почила,И луч бессмертия горит.Давно ль орлы твои леталиНад обесславленной землей?Давно ли царства упадалиПри громах силы роковой;Послушны воле своенравной,Бедой шумели знамена,И налагал ярем державныйТы на земные племена?Когда надеждой озаренныйОт рабства пробудился мир,И галл десницей разъяреннойНизвергнул ветхий свой кумир;Когда на площади мятежнойВо прахе царский труп лежал,И день великий, неизбежный —Свободы яркий день вставал, —Тогда в волненьи бурь народныхПредвидя чудный свой удел,В его надеждах благородныхТы человечество презрел.В свое погибельное счастьеТы дерзкой веровал душой,Тебя пленяло самовластьеРазочарованной красой.И обновленного народаТы буйность юную смирил,Новорожденная свобода,Вдруг онемев, лишилась сил;Среди рабов до упоеньяТы жажду власти утолил,Помчал к боям их ополченья.Их цепи лаврами обвил.И Франция, добыча славы,Плененный устремила взор,Забыв надежды величавы,На