Девочка для Шторма - Ольга Медная

только так показалось?) разорвал хлопок, Лиза врезалась в него. Она не просто толкнула его — она обхватила его руками, закрывая собой, наваливаясь всем телом, пытаясь вдавить его в холодный мрамор колонны.

Резкий толчок в плечо выбил воздух из легких. Это не было больно — сначала просто горячо, будто кто-то приложил к коже раскаленное клеймо. Лиза почувствовала, как её инерция заставляет Шторма пошатнуться.

— Лиза?! Что ты… — его голос был полон недоумения, пока он не увидел её лицо.

В следующую секунду зал взорвался криками. Ганс уже выхватил оружие, охрана ринулась к лестницам. Шторм мгновенно перехватил Лизу, его руки стальными тисками обвили её талию, не давая упасть.

— На пол! Все на пол! — гремел голос Ганса.

Шторм опустился на колено, увлекая Лизу за собой, закрывая её своим телом от возможных новых выстрелов. Его лицо, обычно непроницаемое, теперь выражало дикую, первобытную ярость вперемешку с ужасом.

— Лиза… Лиза, посмотри на меня, — он быстро ощупывал её, и когда его ладонь коснулась её плеча, она окрасилась в густой рубиновый цвет. Синее шелковое платье стремительно темнело.

— Я увидела… блеск, — прошептала она, чувствуя, как силы покидают её быстрее, чем в тот раз в саду. Но теперь ей не было страшно. Страх ушел, уступив место странному спокойствию. Она сделала это. Она спасла его.

— Дура… Какая же ты дура, — выдохнул Шторм, и его голос дрогнул. Он прижал её к себе так крепко, что она услышала бешеный стук его сердца. — Зачем?

Лиза хотела ответить, хотела сказать, что, возможно, это и есть её безумие — умирать за человека, который её сломал. Но слова застряли в горле. Боль наконец догнала её, вспыхнув ослепительным белым пламенем.

— Шторм… — выдохнула она, прежде чем мир вокруг снова начал погружаться в темноту.

Последним, что она запомнила, был его взгляд. В нем больше не было холода. В нем была такая концентрация боли и ярости, что Лиза поняла: сегодня город умоется кровью. Шторм не просто вернется к своей жестокости — он превратит её в абсолют. Потому что теперь у него действительно появилось «слабое место», и за покушение на него он сотрет в порошок любого.

Ганс, стоявший над ними с пистолетом в руке, посмотрел на своего друга. Он увидел, как Шторм целует окровавленное плечо девушки, и понял — его предупреждения опоздали. Шторм больше не принадлежал себе. Он принадлежал этой девчонке, которая только что купила его жизнь ценой своей крови. И эта связь была опаснее любой пули.

Глава 19. Цена искупления

Боль была странной — не острой, а тягучей, словно по венам вместо крови пустили расплавленный свинец. Лиза открыла глаза, и первое, что она увидела — стерильную белизну потолка, которая мгновенно напомнила ей о палате матери. Круг замкнулся. Только теперь на больничной койке, окутанная проводами мониторов, лежала она сама.

Воспоминания возвращались рваными вспышками: оглушительный грохот выстрела, запах пороха, перемешанный с ароматом дорогого парфюма Шторма, и то, как мир накренился, когда она толкнула его в плечо. Она помнила его лицо в ту секунду — не маску холодного зверя, а гримасу первобытного ужаса.

— Проснулась… — голос был хриплым, надтреснутым.

Лиза медленно повернула голову. Возле кровати, в глубоком кресле, сидел Шторм. Его вид пугал: безупречный пиджак исчез, рукава белой рубашки закатаны, на манжетах — бурые пятна её крови. Он не брился несколько дней, а в глазах, которые всегда казались Лие кусками льда, сейчас горело что-то темное, лихорадочное.

— Зачем ты это сделала? — Он подался вперед, сжимая ее ладонь так сильно, словно боялся, что она растворится в воздухе. — Ты должна была упасть на пол, Лиза. Ты — юрист, ты должна была думать, а не лезть под пулю.

— Я… я не думала, — прошептала она, и каждое слово отозвалось резью в груди. — Я просто увидела блик… и поняла, что тебя сейчас не станет.

Шторм резко выдохнул, прижимаясь лбом к её руке. Это был жест такой запредельной уязвимости, что Лиза замерла. Тот самый человек, который запирал её в «золотой клетке», который ломал её волю и заставлял идти против совести, сейчас дрожал.

— Больше никогда, — прорычал он, поднимая взгляд. — Слышишь? Ты больше не сделаешь ни шага без меня. Я выжгу этот город, но найду тех, кто заказал нападение. А ты… ты будешь жить в вакууме, если потребуется.

В этом был весь Шторм. Даже его забота пахла одержимостью и сталью. Но в последующие дни Лиза увидела другого человека. Он не уходил из палаты. Сам кормил её с ложечки, когда у неё не хватало сил поднять руку. Он лично проверял каждую ампулу, которую приносили медсестры. Когда по ночам она вскрикивала от боли, он не вызывал дежурного врача, а сам перекладывал её, шепча что-то успокаивающее, от чего у Лизы по коже бежали мурашки — не от страха, а от странного, пугающего тепла.

Она видела, как Ганс заходил в палату, как он хмурился, глядя на своего босса. «Она тебя размягчает», — читал в его глазах Шторм, но лишь коротким жестом выставлял помощника за дверь. Рита больше не появлялась — Шторм позаботился о том, чтоб она исчезла.

На пятый день Лиза почувствовала странную слабость, не связанную с ранением. Её мутило, а запахи больничной еды стали невыносимыми.

— Тебе плохо? — Шторм мгновенно оказался рядом, его рука легла ей на лоб. — Позвать врача?

— Просто… голова кружится, — выдохнула она.

Он ушел, и через минуту в палату вошел профессор Левицкий, их лечащий врач. Шторм остался в дверях, скрестив руки на груди, сканируя пространство взглядом хищника.

Профессор осмотрел шов, проверил показатели мониторов и как-то странно посмотрел на Лизу. В этот момент у Шторма зазвонил телефон, он вышел ответить на важный звонок…

Без его давящего, обволакивающего присутствия палата казалась слишком просторной и пустой. Лиза полулежала на подушках, глядя, как капли дождя чертят дорожки на оконном стекле. Она выжила. Она закрыла его собой, совершив поступок, который не могла объяснить даже самой себе. Расчет? Нет. Адвокатская логика там не работала. Это был инстинкт, за который теперь приходилось платить слабостью.

Врач выглядел озабоченным, изучая записи в планшете.

— Елизавета, как самочувствие? Головокружение не прошло?

— Немного мутит, — тихо ответила она. — Наверное, реакция на утреннюю капельницу.

Профессор подошел ближе, снял очки и посмотрел на неё с какой-то странной смесью жалости и профессионального интереса.

— Это не капельница, Лиза. Мы получили расширенный анализ крови. Тот, который я назначил дополнительно из-за ваших жалоб на самочувствие.

Лиза напряглась. В голове сразу запульсировала