Девочка для Шторма - Ольга Медная

— Что-то не так? Моя мать… с ней всё хорошо?

— С вашей матерью всё в порядке. А вот ваше состояние… — Левицкий помедлил, бросив короткий взгляд на закрытую дверь, словно проверяя, не стоит ли за ней Шторм. — Вы беременны. Пять недель.

Мир вокруг Лизы не просто пошатнулся — он рухнул, бесшумно и мгновенно. Звуки больницы — писк приборов, шум воды в коридоре — превратились в неразличимый гул. Она смотрела на губы врача, которые продолжали что-то говорить об «изменении протокола лечения» и «тератогенном воздействии препаратов», но смысл слов не доходил до сознания.

Пять недель.

Та самая ночь. Ночь, которую она пыталась выжечь из памяти. Ярость Шторма, его тяжелое дыхание, холодные пальцы на её запястьях и её собственное предательское тело, которое в какой-то момент перестало сопротивляться.

— Этого не может быть, — прошептала она пересохшими губами.

— Тесты не ошибаются, — мягко сказал врач. — Плод чудом не пострадал при ранении и последующей операции. У вас очень сильный ангел-хранитель, девочка. Но теперь нам нужно быть предельно осторожными.

— Он знает? — Лиза резко вскинула голову, и в её глазах вспыхнул первобытный ужас. — Шторм знает?

— Нет. Я только что получил результаты. И, признаться, я не был уверен, стоит ли говорить ему первому. Учитывая… специфику ваших отношений и его крутой нрав.

— Не говорите ему, — она схватила доктора за рукав халата, её пальцы дрожали. — Пожалуйста. Доктор, умоляю вас. Мне нужно время. Один день. Всего один день.

Левицкий нахмурился. Он знал, кто такой Шторм. Весь город знал. И он видел, как этот человек дежурил у постели Лизы, превращая элитную клинику в свой штаб.

— Елизавета, скрывать такое от человека вроде него — опасная затея. Но как врач я понимаю, что ваше эмоциональное состояние сейчас критично. Я дам вам время до завтрашнего утра. Но потом я обязан буду внести это в карту и поставить его в известность. Вашему супругу нужно будет подписать бумаги на изменение плана лечения.

Когда врач вышел, Лиза откинулась на подушки, чувствуя, как внутри разрастается холодная, ледяная пустота.

Беременна. От человека, который купил её. Который держит её сестру в заложниках своего покровительства, а мать — в заложниках оплаты счетов. Человек, который видит в людях либо инструменты, либо врагов.

Она прижала ладонь к животу. Там, под слоями бинтов и больничной сорочки, происходило что-то за гранью её понимания. Там росла часть Шторма. Если он узнает — её «золотая клетка» превратится в бетонный бункер. Он никогда не выпустит её. Он заберет ребенка, превратит его в подобие себя, а её оставит бледной тенью при своем величии. Или, что еще страшнее, он решит, что наследник от «случайной девчонки» ему не нужен.

Хотя нет. Лиза знала его достаточно хорошо. Шторм был собственником до мозга костей. Его ребенок станет его самой главной собственностью.

Дверь распахнулась, и в палату вошел Шторм. Он принес с собой запах мороза и дорогой кожи. Его взгляд мгновенно просканировал её лицо.

— Ты бледная. Что сказал Левицкий? — он подошел к кровати, нависая над ней своей мощной фигурой.

Лиза почувствовала, как сердце забилось о ребра, словно пойманная птица. Ей казалось, что он должен услышать, как внутри неё кричит эта тайна. Что он увидит изменения в её зрачках, в её дыхании.

— Ничего особенного, — голос дрогнул, но она заставила себя посмотреть ему прямо в глаза. — Сказал, что восстановление идет медленно. Что мне нужно больше спать.

Шторм прищурился. Он всегда чувствовал ложь, как хищник чувствует запах крови. Он сел на край кровати, протянул руку и медленно провел пальцами по её щеке. Его прикосновение, еще вчера казавшееся ей почти нежным, теперь обжигало.

— Ты дрожишь, Лиза. Тебе холодно?

— Немного, — соврала она, заставляя себя не отпрянуть.

Он снял свой пиджак и накинул ей на плечи. Тяжелая ткань, пропитанная его запахом, придавила её к постели. Это было так похоже на него: защищать и одновременно подавлять.

— Скоро я заберу тебя домой, — негромко произнес он, и в его голосе прозвучала опасная заботливость. — Там тебе будет лучше. Я уже распорядился усилить охрану периметра. Ни одна мышь не проскочит. Ты будешь в полной безопасности.

«В полной изоляции», — перевела про себя Лиза.

Она смотрела на него — на этого красивого, жестокого человека, которого она только что спасла от смерти, — и понимала, что теперь у неё есть тайна, которая может либо стать её единственным оружием, либо окончательно её уничтожить.

Внутри неё пульсировала новая жизнь, маленькая точка силы, о которой Шторм пока не догадывался. И Лиза знала: у неё есть всего несколько часов, чтобы решить, как выжить в этой буре, которая теперь бушует не только вокруг неё, но и внутри.

Глава 20. Тень будущего

Слова профессора Левицкого все еще звенели в ушах, превращая стерильную тишину палаты в гулкий колокол. Лиза смотрела на свои руки — бледные, с тонкими венами, просвечивающими сквозь кожу. В этих руках теперь была не только её жизнь, не только юридические папки или счета за лечение матери. В них была крошечная, едва зародившаяся искра, которая принадлежала ему.

Шторм. Человек, который не знал слова «нет», который привык ломать судьбы, как сухие ветки.

Лиза чувствовала, как внутри нее поднимается холодная, липкая волна паники. Она знала, что произойдет, если он узнает. Шторм не просто обрадуется наследнику — он превратит эту беременность в абсолютный инструмент контроля. Ребенок не будет просто младенцем. Он станет его «проектом», его продолжением, маленьким заложником, который навсегда привяжет Лизу к этому особняку, к этой кровавой империи, к этому человеку, от которого она так отчаянно пыталась сохранить хотя бы крупицу независимости.

— Лиза? Ты меня слышишь?

Голос Шторма заставил её вздрогнуть. Он стоял у окна, заложив руки в карманы брюк. Свет пасмурного дня подчеркивал его жесткий профиль. Он выглядел утомленным, но в этой усталости чувствовалась мощь хищника, который затаился перед новым броском.

— Да, — она сглотнула, пытаясь придать голосу твердость. — Просто… слабость. Доктор сказал, что это из-за кровопотери.

Она не лгала, но эта полуправда жгла язык. Шторм медленно подошел к ней. Его шаги по линолеуму были почти бесшумными — пугающая привычка человека, привыкшего к опасности. Он сел в кресло рядом с кроватью и внимательно посмотрел на неё. Этот взгляд всегда заставлял Лизу чувствовать себя так, будто её сканируют под рентгеном.

— Ты спасла мне жизнь, Лиза, — негромко произнес он. — Ганс считает, что это был глупый порыв. Что ты просто испугалась за