Девочка для Шторма - Ольга Медная

— Потому что любовь в моем мире — это смерть, Лиза. А я хочу, чтобы ты жила. И чтобы мой ребенок жил. И если для этого мне нужно стать твоим тюремщиком — я им буду.

Он поднялся и вышел, даже не коснувшись её больше. Лиза осталась одна в огромной кровати, слушая, как воет ветер за бронированным стеклом. Она понимала: Ганс прав. Шторм боялся. Боялся потерять то единственное живое, что осталось в его выжженной душе. Но его способ защищать был разрушительнее любой пули.

Она закрыла глаза, прижимая руки к животу.

«Мы выберемся», — пообещала она тому, кто еще не знал, в каком страшном и красивом мире ему суждено родиться. — «Я найду эту лазейку. Чего бы мне это ни стоило».

Глава 23. Вкус свободы с привкусом пепла

Утро началось не с кофе и даже не с привычного ледяного взгляда Шторма, а со звонка, которого Лиза ждала и боялась одновременно. Экран телефона высветил номер клиники.

— Елизавета Игоревна? Доброе утро. У нас отличные новости: показатели вашей мамы пришли в норму. Мы приняли решение о выписке. Можете забирать её сегодня до полудня.

Лиза замерла посреди кухни, сжимая в руке фарфоровую чашку. Стены роскошного особняка Шторма, которые и так давили на неё своей безупречностью, вдруг словно сомкнулись еще плотнее. Это должно было стать моментом триумфа. Победой. Она сделала это — она спасла мать. Цена была высокой, порой невыносимой, но счет был закрыт.

— Спасибо, доктор… Да, я буду вовремя.

Она положила трубку и медленно опустилась на стул. В голове набатом стучала одна мысль: «Всё. Больше никаких оправданий».

Все эти месяцы у неё была броня. Когда Шторм смотрел на неё так, будто собирался проглотить целиком, когда его руки по-хозяйски ложились на её талию, Лиза закрывала глаза и твердила себе: «Это ради мамы. Это просто работа. Это временный контракт». Она была жертвой на алтаре семейного долга, и это давало ей силы сохранять остатки гордости.

Но теперь жертва была принесена, а алтарь остался. И жрец не собирался её отпускать.

В дверях столовой появился Шторм. Он был в одной рубашке с закатанными рукавами, от него пахло свежестью и тем самым дорогим парфюмом, который теперь навсегда будет ассоциироваться у Лизы с подчинением. Он не спрашивал, кто звонил. Он всё знал. В этом доме даже воздух, казалось, принадлежал ему.

— Мать выписывают? — коротко спросил он, наливая себе кофе.

— Да, — Лиза подняла на него взгляд, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Сегодня в одиннадцать.

— Хорошо. Мой водитель отвезет тебя, поможет с вещами и доставит её домой. Я распорядился, чтобы в её квартире заполнили холодильник и наняли горничную на первое время. Тебе не нужно будет беспокоиться о быте.

Лиза почувствовала, как внутри закипает странная смесь благодарности и ярости. Он продолжал опутывать её своей заботой, как коконом, из которого невозможно выбраться. Каждое его доброе дело было еще одним звеном в невидимой цепи.

— Спасибо. Но… теперь, когда она здорова, нам нужно обсудить… мой статус.

Шторм медленно поставил чашку на стол. Его глаза, холодные и пронзительные, как грозовое небо, пригвоздили её к месту.

— Твой статус? — он усмехнулся, и в этой усмешке не было ни капли тепла. — Ты — моя, Лиза. Разве выписка матери что-то меняет в этом уравнении?

— Наш договор… — начала она, но он перебил её, резко сократив дистанцию.

Он подошел вплотную, наклонился, обдавая её жаром своего тела. Лиза инстинктивно вжалась в спинку стула.

— Договор был о деньгах. Но мы давно вышли за рамки бухгалтерии. Тем более, ты ждёшь моего ребенка. Иди, собирайся. Мать не должна ждать.

Больничные коридоры встретили её привычным запахом антисептиков. Мать сидела на кровати, уже одетая в свое любимое кашемировое пальто. Она выглядела помолодевшей, в глазах появился блеск, которого Лиза не видела уже несколько лет.

— Лизонька! — женщина обняла дочь, и Лиза на мгновение позволила себе слабость — уткнулась носом в её плечо, вдыхая родной запах.

— Всё позади, мам. Мы едем домой.

— Твой Артур, Шторм кажется его называют… он просто чудо, — шептала мать, пока они шли к выходу. — Такой внимательный. Постоянно звонил врачам. Тебе очень повезло с ним, дочка. Редко встретишь такую преданность в наше время.

Лиза чувствовала, как внутри всё выгорает. Преданность? Нет, это была осада. Шторм просто планомерно захватывал все территории её жизни, не оставляя ей ни единого островка, где она могла бы быть собой, а не его «девочкой».

Когда машина — черный, мощный внедорожник из автопарка Шторма — остановилось у дома матери, Лиза помогла ей подняться в квартиру. Там действительно было всё: от деликатесов в холодильнике до свежих цветов в вазах. Шторм создал идеальную клетку даже здесь.

— Ты останешься на чай? — спросила мать, суетясь на кухне.

— Нет, мам. Мне… мне нужно вернуться в офис. Артур ждет.

Это была ложь. Шторм ждал её не в офисе. Он ждал её в своей жизни.

Выйдя из подъезда, Лиза остановилась. Вот он — момент. Мать дома, она в безопасности, её здоровье вне угрозы. У Лизы в сумке были документы и небольшая сумма денег, которую она успела отложить. Она могла бы просто пойти к метро. Могла бы сменить номер. Могла бы исчезнуть в этом огромном городе, как и планировала.

Она посмотрела на водителя, который молча держал открытой заднюю дверь автомобиля. Он не давил на неё, не угрожал. Он просто ждал.

Лиза сделала шаг в сторону переулка, и тут её накрыло.

Это был не просто страх физической расправы. Шторм не был бандитом из девяностых. Он был силой природы, как и его фамилия. Она представила, как он поднимет свои связи. Как он найдет её в любом подвале. Как его гнев обрушится не на неё — на мать, на врачей, на всех, кто ей дорог.

Но страшнее всего было другое. Лиза с ужасом осознала, что боится не только его гнева. Она боится пустоты без него. Он вытравил из неё самостоятельность, заменив её своей властью. Она привыкла к его тяжелой руке на затылке, к его властному голосу, к тому, что он решает всё.

Она понимала: её ничто не держит. Долг выплачен. Мать спасена.

Но она стояла, приросшая к тротуару, и сердце колотилось в горле, как пойманная птица.

— Елизавета Игоревна? — негромко позвал водитель. — Шторм просил не задерживаться. У него планы на вечер.

«Планы на вечер». Лиза знала, что это значит. Это значит шелковое белье, которое он выбрал