Критика психополитического разума. От самоотчуждения выгоревшего индивида к новым стилям жизни - Алексей Евгеньевич Соловьев

взгляд, совсем нет места ничему такому, что обычно ассоциируется с той самой политической сферой жизни общества. Однако простые и механические жесты вроде скроллинга ленты на смартфоне или просмотра коротких видео при более внимательном рассмотрении становятся именно теми практиками управления вниманием, без которых категорически сложно представить поле неолиберальных инструментов управления и конституирование предпринимателя самого себя.

Повседневные практики, в которых разворачивается производство субъективности, тесно переплетаются с идеологизированными техниками самости и столь же идеологизированной герменевтикой себя. Рассмотрим несколько показательных примеров, иллюстрирующих этот тезис с разных сторон и помогающих продемонстрировать, что такое микрофизика власти в русле неолиберального селф-менеджмента.

Начинающий тревел-блогер, взявший в качестве референса известного путешественника Антона Птушкина, на протяжении нескольких лет выкладывал на видеохостинге YouTube свои обзоры. Помимо творческой составляющей там, несомненно, были рекламные интеграции, позволявшие монетизировать контент как с помощью встроенных инструментов, так и внешних спонсоров. Сам блогер, будучи представителем творческой профессии, активно продвигал свои услуги и впоследствии запустил курс по дизайну. В последнее время его контент в социальных сетях существенно изменился и стал напоминать канонический лайфстайл-блог проактивного достигатора. Он делится тем, как организовано его питание, мотивационными цитатами из «пацанских пабликов а-ля Джейсон Стэтхэм», а также прочитанной селфхелп-литературы. Демонстрирует подписчикам ежедневные практики движения к «лучшей версии себя» в тренажерном зале, а также на камеру регистрирует количество потребляемых калорий. Каждое утро публикует списки задач и, конечно же, отвечает душным хейтерам, которые «просто завидуют», потому как не идут к реализации своих целей и не повышают продуктивность. Примечательно, что сетование подписчиков порой высвечивает характерные черты того, как именно работает неолиберальный селф-менеджмент на максималках. В образе блогера заметны и активная демонстрация только тех ценностей, которые кажутся мейнстримными (хотя порой возникает ощущение, что это контент десятилетней давности, когда успешный успех и рассказы об активных занятиях спортом могли кого-то впечатлить и замотивировать). При внимательном рассмотрении усиливается ощущение, что человек становится как бы пластмассовым, скучным и монотонным. Из него исчезают краски, и персональный нарратив поглощается сториселлингом, который якобы должен усиливать позиционирование и помогать продавать те инфопродукты, ради которых и создается подобный контент. Так или иначе, некогда достаточно интересный и подающий надежды блогер превращается в монотонный ретранслятор лозунгов «Двигайся к мечте», «Добивайся своих целей», «Будь продуктивным», «Стремись к лучшей версии себя», сотканных по канонам устаревших и незатейливых неолиберальных методичек, поглощающих всякую жизнь и превращающих человека в механическое производство достаточно стереотипного образа, где почти уже нет личного присутствия.

Другой пример. В Китае нашумела история с вручением премии популярной девушке-инфлюенсеру. На премии зрителей ждал сюрприз. Все ждали увидеть конвенциональную для азиатского сегмента интернета стройную персону, но перед микрофоном с речью выступила дама с избыточным весом, чем шокировала публику и вызвала ажиотаж и недоумение у армии ее фанатов. Что произошло? Как в мемах «ожидание/реальность» – цифровой образ дамы был жестко отретуширован фильтрами и другими инструментами преображения, и зрителям предлагалось видеть то, чего никогда не существовало в реальности. Девушка решила не инвестировать в дорогостоящие пластические операции для создания нужного образа себя, а просто использовала новейшие технологии эстетического преображения и сделала подходящий цифровой аватар, активно монетизируя внимание аудитории и даже заработав престижную в ее сфере премию. Современные технологии создания продающих перфомансов позволяют наиболее ушлым инфобизнесменам, даже не имея нужных данных, активно вовлекать аудиторию в потребление их контента и создавать из своей жизни успешный бизнес-проект.

Наконец, еще один кейс. Компульсивное потребление на маркетплейсах в кредит стало новой нормальностью. Люди бесконечно покупают множество самых разных товаров, попадая в «игровые петли» и прочие нейромаркетинговые манипуляции блогеров с распаковками. Покупая снова и снова, люди неизбежно все глубже зарывают себя в долговую яму. Культурный антрополог Наташа Доу Шулл осмысляет феномен «игровой петли», обнаруживая сходство между реалиями города-казино – Лас-Вегаса – и того, что постепенно вошло в будни людей, вновь и вновь совершающих импульсивные покупки, подобно завсегдатаям игровых залов, просаживающих все деньги на «одноруких бандитах»[44]. Перемещаясь между просмотрами распаковок у модных блогеров, предложениями по кредиту со стороны финансовых организаций и маркетплейсами с манящими скидками, человек все больше похож на шарик от пинг-понга, который несколько игроков перебрасывают друг другу в настольном теннисе.

Когда Фуко говорит о разнообразных механизмах власти, которые разворачиваются в процессе управления поведением индивида со стороны государства или связанных с ним институций, он подчеркивает двойственный характер самого понятия поведения:

Термин «поведение» даже при всей его двусмысленности – возможно, один из тех, что позволяют лучше других уловить все специфическое в отношениях власти. «Conduite» есть сразу и акт «ведения» других (согласно более или менее строгим механизмам принуждения), и способ вести себя в более или менее открытом поле возможностей. Осуществление власти состоит в «сопровождении поведения» [conduite des conduites] и в приспособлении к вероятностям[45].

Приведенные выше примеры демонстрируют амбивалентность того, как именно власть осуществляется в контексте поведения упомянутых блогеров или цифровых потребителей, компульсивно покупающих товары разной степени ненужности на маркетплейсе. Везде речь идет о том, как именно управление собой является сложной динамикой между личным выбором тех или иных действий и сложной динамической архитектурой подталкиваний, стимуляций, манипуляций, соблазнения, устрашения, нагнетания ажиотажа и многих других действий, которые стали возможны благодаря постоянной привязанности внимания к цифровым устройствам и тем техническим инновациям, которые за последние годы стали частью повседневной жизни всякого, кто открывает утром смартфон и засыпает уже после полуночи, откладывая гаджет лишь до следующего пробуждения. Однако описанные Мишелем Фуко способы управления поведением в дисциплинарных обществах радикально меняются в контексте мутаций микрофизики власти благодаря интеграции повседневной жизни обычных людей в цифровую среду.

Проектирование потребительского опыта при помощи новейших технологий и стратегий управления вниманием рядовых пользователей перекраивает саму фактуру повседневной жизни, принятия решений и реализации себя. Интенциональность сознания, прикованного к экрану смартфона, радикально отличается от того опыта, который описывали классики критической теории и политической философии ХХ века, озабоченные давлением государственного аппарата на граждан как тоталитарных, так и условно демократических стран. Когда Ханна Арендт рассуждает о свободе, то настаивает на том, что существует опыт внутренней свободы, внутреннего пространства, куда «люди могут бежать от внешнего принуждения и там чувствовать себя свободными»[46]. Подобная логика рассуждений присутствует в осмыслявших тему внешнего политического принуждения философов, для которых ограничение свободы со стороны государства, вплоть до радикальных репрессий, не может лишить человека возможности быть и чувствовать себя свободным внутри. Яркая иллюстрация – фильм Терренса Малика[47] «Тайная жизнь». Главный герой сопротивляется необходимости служить в армии нацистской Германии и готов