Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

жизни. Когда-то она была обычной женщиной, но проклятие родителей, которых она не слушала и только огорчала, превратило ее в Геоноайю. Прямо сейчас она со своими детенышами, но завтра в лесу, что виднеется вон там, мы с нею встретимся, когда она нагрянет, чтобы тебя погубить. Она до жути огромная, но не пугайся, а держи лук наготове, чтобы поразить ее стрелой, да про палаш с копьем не забывай, ибо они сослужат тебе добрую службу в нужный момент.

Они устроили привал, но отдыхать решили по очереди.

На следующий день, едва занялась заря, приготовились они пересечь лес. Фэт-Фрумос оседлал и взнуздал коня, затянул подпругу туже обычного и двинулся вперед. Внезапно раздался ужасный грохот. И сказал ему конь:

— Держись, хозяин, — вот и Геоноайя приближается.

И неслась она так быстро, ей-богу, что деревья валились; а конь взмыл, точно ветер, и оказался где-то над Геоноайей. Фэт-Фрумос натянул тетиву — и стрелой снес чудищу лапу, а потом, когда он собрался это повторить, закричала Геоноайя:

— Стой, Фэт-Фрумос, я тебе ничего худого не сделаю!

Видя, что он ей не верит, она дала ему расписку, писанную собственной кровью.

— Да здравствует твой конь, Фэт-Фрумос, — прибавила она, — ибо он нэздрэван, то есть вещий, и кабы не он, сожрала бы я тебя и даже косточек не оставила; но вышло так, что ты меня уел. Знай, что до сего дня ни один смертный не отважился пройти по землям моим до этого места; лишь несколько безумцев посмели — и добрались лишь до поля, где видел ты множество костей.

Почтовая марка с изображением Фэт-Фрумоса.

SERGIU ZARIMBA / Mi: RO 2421 / Wikimedia Commons

Отправились они к ней домой, и Геоноайя приняла Фэт-Фрумоса как дорогого гостя. А когда сидели за столом и вином угощались, Геоноайя застонала от боли, и он тотчас же вытащил лапу, которую держал в торбе, и приставил на место — она приросла. Геоноайя от радости устроила пир на три дня и три ночи и все просила, чтобы Фэт-Фрумос взял в жены одну из трех ее дочерей, прекрасных, как зыны[160]. Он отказался и поведал ей, что ищет, а она ответила:

— С таким конем да с такой удалью молодецкой, думаю, ты преуспеешь.

Три дня прошли, и вновь пустились они в путь-дорогу. Ехал Фэт-Фрумос, ехал все дальше и дальше и, когда покинул пределы владений Геоноайи, очутился на прекрасном лугу, где по одну сторону все зеленело и цвело, а по другую было выжжено. Он спросил коня:

— Отчего трава выжжена?

Тот ответил:

— Мы теперь на земле Скорпии, сестры Геоноайи; две эти грымзы не уживаются друг с другом. Родительское проклятие настигло обеих, и оттого стали они чудищами. Вражда меж ними лютая, и хотят они друг у друга владения отнять. Когда Скорпия не в духе, плюется она огнем и смолой; видать, с сестрой поссорилась, пришла прогнать ее со своей земли и там, где ступала, сожгла траву. Она еще злее сестрицы, да к тому же трехголовая. Отдохнем чуток, хозяин, а завтра на заре будем готовы.

Наутро они собрались, как и перед встречей с Геоноайей, и поехали дальше. И вдруг раздались рев и свист, каких они прежде не слыхивали!

— Будь готов, хозяин: вот идет на нас згрипцоройка[161] — Скорпия.

Скорпия мчалась словно вихрь, разинув челюсти от земли до небес и изливая пламя. Взвился конь над нею, как стрела, и завис в некотором отдалении, а Фэт-Фрумос натянул тетиву — и пала голова с плеч. Как собрался он отстрелить ей и вторую голову, Скорпия со слезами стала молить о пощаде, дескать, не причинит она ему вреда, и в подтверждение этого дала расписку собственной кровью. Скорпия устроила ради Фэт-Фрумоса пир еще пышнее, чем Геоноайя, а он отдал ей голову, что сразил стрелою, и она немедленно приросла к шее. Через три дня отправился добрый молодец снова в путь.

Покинув земли Скорпии, ехал он, ехал, все дальше и дальше, пока не очутился посреди поля, сплошь покрытого цветами, где безоглядно царила весна; каждый цветок был дивной красоты и источал сладкий, пьянящий аромат. Все они еле-еле колыхались от легкого ветерка. На поле этом путники устроили привал, и конь сказал Фэт-Фрумосу:

— Вот мы добрались сюда, хозяин, но впереди еще одно испытание. Ждет нас опасность великая, и если с Божией помощью мы с нею справимся, тогда по праву будем витязи. Там, за горизонтом, — дворец, где юность вечна и смерти нет. Эта обитель окружена густым и высоким лесом, в котором обитают самые дикие твари на свете; днем и ночью стерегут они тропы, не смыкая очей, и их так много, что биться с ними нет никакой возможности. Пройти через лес нам не по силам, но остается одно: если сумеем, перелетим поверху.

Отдохнув дня два, они опять приготовились в путь-дорогу; и конь, переведя дух, сказал:

— Хозяин, затяни подпругу как можно туже, а как сядешь в седло, держись крепче за мою гриву, а ноги в стременах прижми к моим бокам, чтобы не мешать мне в полете.

Вскочил он, словно проверяя, все ли в порядке, и тотчас же оказался у самого леса.

— Хозяин, — продолжил конь, — сейчас как раз тот час, когда лесных тварей кормят и все они собрались во дворе. Нам пора.

— Пора, — согласился Фэт-Фрумос, — и да смилуется над нами Господь.

Взмыли они над лесом и увидели дворец, сиявший так, что на солнце еще можно было взглянуть, а на него — ни за что. Перелетели они через чащу, и, когда собрались опуститься к дворцовой лестнице, конь самым краешком копыта задел верхушку одного дерева, и тотчас же весь лес пришел в движение: звери выли и рычали так, что волосы встали дыбом. Фэт-Фрумос и конь поспешили прочь оттуда, и, если бы в это самое время хозяйка дворца не кормила своих крошек (так она называла лесных обитателей), ждала бы обоих неминуемая гибель.

Очень обрадовалась хозяйка их появлению, ибо до той поры не видала ни одной живой души. Остановила она зверей диких, укротила и послала обратно в лес. Была эта хозяйка зыной — высокой, стройной, а уж какой красивой, вы себе не представляете! Как увидел ее Фэт-Фрумос, так и остолбенел. А она, взглянув на него милостиво, сказала:

Фэт-Фрумос в битве со смеулом (змеем).

Apcar Baltazar / Wikimedia Commons

— Добро пожаловать, Фэт-Фрумос! Что ты здесь ищешь?

— Я, — проговорил он, —