Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

по имени Куку[138]. Каким-то образом прознал он о конях Сфети-Петре, и втемяшилось ему их украсть. Не прошло много времени — ведь Сфети-Петре очень часто странствовал с Господом, — и как-то ночью украл Куку табун, угнал его в лес.

На следующий день Сфети-Петре вернулся домой и первым делом спросил, как там кони. А коней-то нету! Как он ни бегал, как ни старался, как ни вертелся, нету, и все тут! Ох! Понятное дело, украли, но кто украл и куда увел?

Поскольку святой Петр был не простым человеком, а близким к Господу, он сразу понял, кто всему виной: Куку их украл! И к себе угнал!

Попросил святой у Господа несколько отважных псов, чтобы с ними отправиться в лес за табуном.

Господь дал ему волков, и с той поры их называют псами святого Петра.

Отправился святой Петр с волками по следам коней и вора, но в лесной чаще следы эти затерялись, и снова их найти не удалось, даром что с утра и до поздней ночи проверяли там каждый овражек. Ночь застала святого Петра в лесу, и тьма сгустилась такая, что хоть глаз выколи; наверное, темнее не бывало даже в аду. Не видел святой, куда ему идти. И тогда он взмолился Господу, чтобы тот сотворил какое-нибудь чудо и озарил ему путь.

Всеблагой Господь услышал мольбу святого, и в мгновение ока весь лес наполнился светлячками.

Святой Петр, увидев светлячков, обрадовался, и в их сиянии продолжил искать коней до утра, но все-таки пришлось ему вернуться домой с пустыми руками.

И тогда святой проклял вора, обрек его на превращение в черную птицу, которая сама по себе будет дурным предзнаменованием и станет сообщать всем и каждому собственное имя.

Обернулся вор Куку черной проклятой птицей, и, когда эта птица поет где-то у человека за спиной, на крыше дома или во дворе, она предвещает смерть; и ничего другого сказать не может, только знай себе повторяет весь день свое имя, перелетая в лесу с дерева на дерево: «Ку-ку! Ку-ку!»

А еще Куку — кукушка — очень боится светлячков. Потому-то, стоит им появиться, он перестает петь, думая, что святой Петр снова пустился на поиски того, кто украл его табун.

Светлячки благословлены святым Петром, они озаряют путь тем, кто заплутал в лесу; они огни лесные. Появляются эти насекомые за некоторое время до Дня святого Петра, то есть в период Петрова поста[139]. Тогда и кукушка молчит, и об этом даже в песне поется:

Пост Сын-Петру наступает,

Лес кукушка покидает,

Горлица — лощину,

Любушка — долину[140].

Кроме легенд, упомянутых до сих пор, румыны, в особенности живущие в Трансильвании, также верят и говорят следующее:

• Светлячок — сын черта[141].

• Светлячок — младший отпрыск сатаны, который подговорил Иуду продать Христа[142].

• Светлячок — око чертово, и его нельзя брать в руки — заблудишься[143].

• Светлячок — глаз змея из райского сада[144].

• Светлячок — искра, которая выскочила из глаза у черта, когда тот сражался с архангелом Михаилом[145].

• Светлячок — это искра звезды, которая светила ярче, чем луна[146].

• Светлячок — искра, что выскочила из-под бича Сын-Петру[147].

Из этого следует, что:

• У кого возле дома живут светлячки, тот с чертом дружит[148].

• Кто постоянно находит светлячков, того черт любит[149].

• Кто на подушке ночью найдет светлячка, тот с дьяволом подружился[150].

• Кто найдет светлячка на одежде, в которой спал, тот делил постель с сатаной[151].

• Кто при себе носит светлячка, тот носит око сатанинское[152].

• Кому нравятся светлячки, тем и черти по нраву[153].

• Кто хочет подружиться с сатаной, пусть собирает на обочине светлячков[154].

В то же самое время:

• Кто хочет держаться как можно дальше от черта, пусть следит, чтобы не раздавить на дороге светлячка[155].

<…>

Некоторые румынки из Буковины, думая, что светлячок — это огонь Господа, и имея младенцев, которые плачут днем и ночью и потому не могут спать, после захода солнца становятся лицом туда, где, как им известно, водится множество светлячков, и как загорается первый из них, читают следующий заговор:

Милый мой,

Маленький мой!

Бери Господень огонек

И ступай

Побыстрей

К Нему.

Там потихоньку

Подойди ближе,

Ручки согрей,

Ножки согрей,

И оставь

Плач

Да судороги,

А потом возвращайся,

К мамочке возвращайся![156]

Глава 4. Потусторонний мир

Поиски бессмертия

Молодость без старости и жизнь без смерти (из собрания П. Испиреску)[157]

Эту сказку нередко называют одним из ключевых текстов румынской фольклорной традиции. Румынский философ Константин Нойка писал о ней в своем эссе как о «сказке о бытии» (basmul ființei) — не просто волшебной истории, а рассказе, обращенном к главным вопросам человеческого существования. И действительно, привычные элементы жанра — добрый молодец, говорящий конь, чудовища и прекрасные девы — складываются во что-то более значимое.

За внешне простым сюжетом скрывается глубина, заставляющая вспомнить не только родственные повествования, например японскую легенду о рыбаке Урасиме Таро, но и ирландские имрамы, чья цель куда выше и важнее, чем простое развлечение слушателя. Ведь сама заглавная «формула» звучит не просто как обещание чудесного дара, а как отсылка к Библии: «Ибо тленному сему надлежит облечься в нетление, и смертному сему облечься в бессмертие» (1 Коринфянам 15:53).

Было это во времена стародавние, а если бы не было, никто бы сказку не сказывал; когда родил тополек груши, а ракита цвела левкою на зависть; когда медведи хвостами дрались, а волки с ягнятами за шеи брались да целовались-братались; когда блохе подковывали одну лапку девяносто девятью оками[158] железа и подбрасывали в небеса благословенные, чтобы она принесла нам истории…

Истину эту муха на стене написала,

А кто не верит — того лжецом и назвала.

Жили-были в одном великом царстве-государстве царь с царицею, оба молодые да красивые, и, желая завести детей, делали они многократно все, что для этого требуется: ходили к лекарям и мудрецам, чтобы те узнали волю звезд и предсказали, суждено ли им иметь потомство; да все впустую. В конце концов прослышал царь, что в селе по