Мифы и легенды Румынии - Наталья Георгиевна Осояну

На земле жила-была

Дивной красоты девица.

Но вот незадача:

Чем прекрасней становилась,

Тем сильней она ленилась.

Да, ленилась каждый день,

Все сидела, словно пень,

И попить ей было лень.

Матушка этой девицы овдовела много лет назад и берегла свою дочь как зеницу ока. А девица становилась тем ленивее, чем сильнее мать ее любила и щадила, и вовсе перестала слушаться. Вышло так, что матушка заметила, что дочь работать совершенно не желает, разозлилась и начала ей выговаривать, упрекать в лености. Но все без толку — девица притворялась глухой, и материнские слова были ей как об стенку горохом.

Как-то раз — не ведаю, как и почему так случилось, — бедной женщине пришлось утром отправиться на поле, чтобы сделать там какую-то работу, и она поручила дочери до своего возвращения подмести пол в доме и прибраться во дворе, где после молотьбы рассыпалось немало зерна.

— Дитя мое, тебе пришла пора выйти замуж, — молвила вдова, — и скоро должны бы прийти те, кто попросит твоей руки. Но разве кто-то захочет взять в жены девушку, которую ни разу в жизни не видели при деле?

Сказав это, она ушла на поле и, покончив с делами еще до того, как высохла роса, вернулась домой. Но что же она увидела? Двор остался, как был, неметеный, а сонная дочка, которая только что поднялась с постели, бродила по нему с метлой, пиная мусор ногами.

От такого зрелища матушка, даром что была она не мачеха и дочь свою искренне любила, не смогла сдержать гнева и принялась бранить да проклинать лентяйку.

— Для чего Господь дал тебе руки? Чтобы ты ими трудилась! А раз уж ты приноровилась собирать мусор ногами, пусть он сделает так, чтобы ты и дальше этим занималась днем и ночью — ногами, и никак иначе!

А ведь всем известно, что:

Материнское проклятье

Жарким пламенем пылает.

Не успела она договорить, как Господь всезнающий и всевидящий, услышав изреченное рассерженной и несчастной матерью проклятие, превратил ленивую дочь в навозного жука, который с той поры неустанно трудится днем и ночью, но не руками, поскольку рук у этого создания больше нет.

И вот так девица, собиравшая мусор ногами, продолжает это делать по сей день в облике навозного жука[110].

Крестьяне у колодца. Гравюра Джорджа Пирсона на основе фотографии Франца Душека, 1882 г.

Samuelson, J. Roumania Past and Present. London, 1882

Майский жук (из собрания С. Фл. Мариана)[111]

С. Фл. Мариан в подробностях описывает детский обычай мастерить из майских жуков (хрущей) «мельницы» и «вертушки», цепляя к ним палочки и веревочки, обрывая крылья и лапки, после чего упоминает присказку, известную в вариантах с незначительными различиями в Буковине, Молдове и Валахии:

Эх, не повезло хрущу:

Я поймал и не пущу!

Или:

Бедный хрущ попал впросак,

Не спастись ему никак!

То же самое иногда говорят не про жука, а про человека, угодившего в опасные обстоятельства. Вместе с тем, продолжает автор, существует и другая версия происхождения этой самой присказки.

Говорят, в те дни, когда румыны и турки враждовали, встретились как-то раз два солдата, румын и турок.

Турок, как увидел румына, сразу же решил прикончить его во что бы то ни стало. И все же, хоть был он гораздо сильнее румына, ему не хотелось совершать убийство просто так, посему он решил сперва найти какой-нибудь повод.

Но как его найдешь, если румын был ни в чем не виноват?

И вот, пока турок ломал голову над тем, какую же причину для убийства подыскать, ему попался на глаза майский жук. Он его схватил и сжал в кулаке так, чтобы румын ничего не заметил, а потом, повернувшись к ненавистному врагу, потряс этим кулаком и спросил:

— Эй, румын, что у меня в руке? Угадаешь — повезло, а не угадаешь — не сносить тебе головы!

А румына, так уж вышло, звали Кэрэбуш, то есть Хрущ. Он понятия не имел, что турок сжимает в кулаке, и, решив, что настал его смертный час, со вздохом проговорил:

Бедный Хрущ попал впросак,

Не спастись ему никак!

Турок же, не знавший, как зовут румына, решил, что тот и впрямь догадался.

Подфартило — угадал!

Если б правду не сказал,

То уже бы не дышал.

Промолвив эти слова, он отпустил румына на все четыре стороны[112].

Жук-олень (из собрания С. Фл. Мариана)[113]

По-румынски этот жук называется rădașcă (рэдáшкэ), но среди многочисленных фольклорных именований встречаются и такие, как голова оленя, божий бык (самка, соответственно, называется божьей коровой) и божий олень.

В те времена, когда Господь ходил по лугам с торбой и пастушьим посохом, пас свои стада и отары, случилось однажды, что он утомился и прилег отдохнуть, положив голову на какой-то холмик, чтобы проснуться в совсем поздний час. Но перед этим велел самым большим и старым волам позаботиться о молодняке, чтобы не случилось между ними какой-нибудь ссоры.

И вот, пока спал он крепким сном, раздался вдруг такой жуткий грохот и скрежет, словно горы сошли с места и вот-вот должна была разверзнуться земля.

Господь тотчас же вскочил как ошпаренный, а Святое Солнце тут как тут.

— Господи! — сказало оно. — Эти твои рогачи всю ночь бодались, и я уж подумало, что они и мне не дадут взойти над землей. Только погляди, что натворили: все одежды мои изодрали, я еле-еле успело удрать от них вон за ту межу!

— Какие рогачи? — растерялся Господь.

— Да волы из твоего стада! Драчливые эти негодники достойны лишь того, чтобы ты превратил их в жуков-рогачей!

— Ладно! — решил Господь. — Я во всем разберусь и, если окажется, что они и впрямь виноваты, сделаю по-твоему.

Жук-олень. Самец и самка.

Muséum de Toulouse / Wikimedia Commons

Как сказал Господь, так и вышло: судил он волов и нашел их виновными, после чего изгнал в кодры — густой лес, — где они вскарабкались на дубы и все превратились в жуков-рогачей с маленькими и большими рогами, то есть из коров получились