Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

возникают сонливость, слабость, озноб. В тяжелых случаях можно даже потерять сознание. Считается, что объектом сглаза могут быть не только люди, но и животные, растения, какое-либо дело.

«Полька Дурнова страсть как глазлива была. У ей глаза разны были, косые. И вот как этими своими косырями поглядает, скажем, на дите — все. Кричит ребенок, заливается — точно режут его. Святой водой умоешь — вроде успокоилси. Иль идешь куды — Польку стренешь, сразу можно взвертаться. Все одно ничего не получитси.

Женский головной убор Калужской губернии. 1845 г. Иллюстрация Ф. Г. Солнцева из книги «Одежды Русского государства».

The New York Public Library

Вот, скажем, в прошлом годе грибов было обапол [кругом]. Все обносились. Мои [дочка с мужем] приехали — пойдем грибов наберем. Вот тока вышли — черт Польку несеть.

“Што, Олюшка, — говорит, — за грибами? Правильно, правильно: грибов ноне много”. И пошла… И што думашь? Цельный день ходили по лесу — и пришли с пустыми кошелками».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Способность к сглазу (непреднамеренное вредительство) не считалась грехом, не каралась социальными установлениями и даже не препятствовала хорошим отношениям с соседями. В Поочье (как и в других регионах) обладателями «дурного глаза» прежде всего считались люди с физическими недостатками — слепые, хромые, одноногие, однорукие, одноглазые, а также с особенностями внешности — черноглазые, рыжие.

Порча

Настоящая порча, в отличие от сглаза, часто ощущается как нечто чужеродное, внедренное в тело. В рязанских селах рассказывали о волхве, способной подсадить беса в стакан с вином или чаем.

«Одна наша задурила аль что — только решила известь мужа свово — ага, пил он вусмерть, а как напьется — гонял по всей деревне и ее, и ребятишек. От баба ента пошла к волхве. “Так, мол, и так, хочу, чтоб ты сделала на Антона”. — “Ладно, принеси мене водку аль вина”. Та принесла.

Вот наговорила, беса посодила. “Нальешь стакан да на столе оставь. Он выпьет — и все. Только помни, грех на те будить, не на мне”.

Ну баба пришла, вино в стакан налила, на стол поставила — и ждеть. Муж пришел — а вино не пьеть. Вот чудо-то! Ночью бес кличет бабу-то: “Подь сюды. Слышь-ка, я исшо день могу сидеть тута. Ежели он не выпьить — прийдется табе пить”. Та так и обмерла.

Утром мужу говорить:

— А ты выпить не хотишь ли?

— Да чтой-то не тянит…

— А то вон табе поправиться…

— Поставь на стол, апосля выпью.

Она ему опять: “А что на потом оставлять?” А он как кулаком стукнеть по столу: “Ах ты, курвище! Меня известь задумала? Я тя вчерась заприметил, как ты к Аксютке шастала!” И он етот стакан схватил и парасуку [поросенку] вылил.

Тот, конечно, схамал. И поначалу ниче, а после есть перестал, встанет посредь улицы и стоить, как чумной. Ну а однажды прибегли ребятишки: “Тетя Маня, тетя Маня! Ваш парасук под трахтор бросилси. Стоял, стоял — а тута трахтор едить. Он вот так сиганул — и под колесы».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Икота (икотка)

В Верхнем и Нижнем Поочье самым трудным и тяжелым видом порчи c подселением считалась икота (икотка). Часто ее описывают как странное живое существо, напоминающее одновременно лягушку и ящерицу. Колдун внедряет его в тело жертвы. Порченый становится одержим припадками: он страшно кричит, говорит измененным голосом, сквернословит или пророчествует.

Обычно представляют, что икота мужского рода. Вылечить ее может только тот, кто наслал, гораздо более сильный знахарь или священник (но не всякий). Священнослужителям было запрещено отчитывать кликуш-икотниц: «Не иное должно иметь рассуждение, как о прямом притворстве, обмане и суеверии»[232].

Вынимание следов

Чтобы навредить человеку, можно «вынуть след»: срезать кусок земли с отпечатком ноги и высушить ее в печке или на огне, — и человек «засохнет».

Порча через предметы, вещества, прикосновения

Чтобы навести порчу, заговоренные сыпучие вещества подсыпали под порог дома, заговаривали питье или еду, подбрасывали предметы на дорогу, по которой шел объект порчи — например, молодожены во время свадьбы.

Жительница села Строевское Путятинского района Рязанской области вспоминала: на порог их нового дома колдунья насыпала соль, а хозяйка не знала, как поступить, и смела все в траву, а веник забрала в дом. И после этого «пошли гробы за гробами». Чтобы в семье начались разлады, в дом подбрасывали человеческую кость…

Приокские колдуньи нередко оставляли на дороге, особенно на перекрестке, заговоренные предметы: платок, монету, конфету. Это называлось «относы». Деревенские в Рязанской области опасались поднимать найденные вещи и даже принимать тайную милостыню, подозревая в ней колдовство. Детей с ранних лет учат не подбирать деньги, найденные на перекрестке.

Порча невесты на свадьбе

Краеведы зафиксировали, что промышлявшие колдовством женщины из рязанского села Сасыкино специализировались на порче невест на свадьбах. Они заговаривали питье или еду; наводили порчу на фату и платье невесты, на стол, стул и т. д. Жениху специально наступали на ногу или ударяли в плечо на пороге. Порча могла проявляться в болезни молодых, в припадках тоски, кликушестве (бесновании), женском бесплодии и мужском бессилии.

«Был у нас мужичок, Протасом звали (умер); он целый год не мог видеть своей жены; обещал он жениться на одной девке, да обманул ее, насмеялся, да и женился на другой. А у девки-то была родня колдунья — и дала девка Протасу наговорное что-то съесть, яблоко ли, пряник ли; только с того разу засох парень, отбился от еды, а на жену и глядеть не стал.

После сам рассказывал, что как, бывало, станет что-то есть, так видит в ложке у себя такую скверность — бился он так целый год, потом обратился к бабке, та ему помогла, и прошло все.

А то обманул парень девку, женился на другой, а прежняя-то любушка и нашла ведьму; та дала ей какое-то снадобье, да перед самой свадьбой дали парню съесть. Ну женился парень, а с женой-то, значит, жить не может: ничего не сделает: не найдет!»[233]

Русская крестьянская свадьба. Лубок А. В. Морозова из альбома «Русский народный лубок 1860–1870-х гг.»

The New York Public Library

Некоторые порчи можно снять, другие, «сделанные на смерть», «отмене» не поддаются. Человек мучится, пока не умирает, и смерть его, как правило, ранняя.

ИНТЕРЕСНЫЙ ФАКТ. В