Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

Изыдите сию минуту, злые духи, порч, глаз, испуг, кила, присуха, из рабы Божьей (имя), с ее головы — полуголовы, с мозга — полумозга, с ума — пол-ума, с нервов — полунервов, с лица — пол-лица, с глаз — с полуглаз, с бровей — с полубровей. С носа — с полуноса, со рта — с полурта, с языка — полуязыка, с горла — полугорла, с шеи — с полушеи, с легких — полулегких, с желез — с полужелез, с печени — с полупечени, с желудка — с полжелудка, с кишок — с полукишок, с волос — с полуволос. С тела — с полутела. С пальцев — с полупальцев, с суставов — с полусуставов, с ног — с полуног, с рук — с полурук, с костей — с полукостей, с матки — с полуматки, из всей внутренности тела и души рабы Божьей (имя).

Вызывает вас, выкликивает вас сам Господь и Христос со всеми апостолами и учениками и своим животворящим крестом из рабы Божией (имя) изгоняет на череда, на холода, на тихие воды, на гнилые колоды, на пески сыпучие, на леса дремучие, где ветер не веет, где солнце не греет, где человеческий глаз не заходит. Во имя Отца и Сына и Святого духа. Аминь».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Для лечения (как и для наведения порчи) повсеместно использовали воду после омывания покойника. В Калужской губернии наиболее действенной считалась вода после девяти покойников. Ее знахарки давали пить одержимым разными болезнями[240]. В некоторых мещёрских селах для лечения использовали воду, пролитую через крест.

Решето в колдовских практиках

Бабки часто использовали в практике бытовые предметы. С помощью решета, к примеру, гадали, искали потерянную или украденную вещь, определяли, кто из односельчанок занимается колдовством. И конечно же, лечили.

«Тетя Вера родилась в древнем мещёрском селе, слывущем по окрестностям “добре колдушным”. Еще в юности она перебралась было с мужем в поселок, но так и не стала в нем своей. Среди соседей, особенно среди детей, она слыла “сильной бабкой”, способной и порчу наслать, и вылечить. Тетя Вера знала много сказок, легенд и песен, и неудивительно, что мы с ней сдружились. Однажды она вела очередной сказ про старинное житье, и в избу ввалилась соседка.

— Ох, Вера, — всхлипывала она, — Христом-Богом молю — подмогни… Силы нет — все болит…

— Дак табе, Дарья, надоть в больницу… Я-то чаво те сделаю…

— Ну хоть чего-нибудь…

— Сделай, сделай, — заворчала тетя Вера. — А опосля сама перва будеть шуметь, что я колдушка… Ладно. — И тетя Вера отерла руки о фартук. — Только опосля, ежели язык развяжешь…

Соседка закрестилась:

— Вот те крест, Верочка, я про тя никогда ничего худого не говорила…

Тетя Вера сняла с гвоздя старое решето.

— Садись на тубаретку. И молчи. Табе это тоже касаетси. — И она бросила на меня суровый взгляд.

Я уселась в уголок, всем видом давая понять, что молчание мое было, есть и будет… Тетя Вера взяла решето, широко и неторопливо наложила крест, одновременно произнося:

— Мати Пресвята Троица! Благослови мя, грешную, наставь на путь истиный и сохрани от соблазнов на пути моем… Матушки Присвяты Богородицы Федотьевска, Пятцка, Лымавска, Шоснинска, Санска, Федосеевска, Казанска, Иверска, Рязанска! Съединитесь, сыбиритесь и подмогните мене, рабе Божией Вере, в деле правдном, лекарском…

Она поставила решето на стол на ребро и резким движением пальцев — точно щелчком — его раскрутила. Решето на несколько мгновений превратилось в гудящий полупрозрачный шар и упало. Тетя Вера взяла его двумя руками и подошла к Дарье. Та хотела встать, но тетя Вера отрицательно покачала головой и встала позади пациентки. Она начала окручивать решето (обносить его вокруг головы больной), приговаривая:

— Встану я, раба Божия Вера, до утрешней зари, пройду из дверей в двери, из ворот в ворота, выйду во чисто поле. Во чистом поле синь-могуч камень лежить, на том камне церква-собор стоить. В той церкве-соборе на престоле Матерь Божия сидить. Войду я, раба Вера, в ту церкву-собор, поклонюсь Матери Божьей: “Всесвята Мати Божья, от бед спасительница, в горе утешительница, от хвори избавительница! Сойди, мати, с святого престола, с горы Сиенской-русалимской, сойди, Всесвята заступница, к рабе Дарьи, сыми с нее болести-хворести”. Всесвята Матерь Божия с престола сходила, с горы Сиенской спускалася, сходила к рабе Дарьи, болести-хворости с ей сымала, в купарисно решето клала. Как плевелья сквозь решето не идуть, так бы хворобы да недуги рабы Божией Дарьи тута не шли…

Завершив последний круг окрута, тетя Вера cкомандовала:

— От таперча вставай…

Соседка послушно встала. Тетя Вера принялась водить решетом вдоль ее тела, постукивая по ободу. Глухие ритмичные удары, сначала едва слышные, постепенно усилились, заполнили всю избу, заставили подчиниться странному ритму. Лицо тети Веры стало отрешенным. Решето — так и хочется назвать его бубном — закружилось, петляя, вокруг Дарьи, то ускоряя, то замедляя движение. Вдруг пение решета прервалось — точно оно споткнулось о какую-то преграду. Тетя Вера удовлетворенно хмыкнула:

— Ота, есть…

И начала выстукивать на решете, предварительно перевернув, новый мотив, приговаривая, даже скорее напевая:

— В чистом поле черен дуб, в дубе дупло, в дупле змея-Соколея. У той ли змеи голова серебряна, хвост золотой. Пришел к тоему дуплу человек чудный, глаз всезряшый. “Дай, змея Соколея, мне молока”. Как тому человеку молоко не пивать, так у рабы Божей Дарьи ниде не болеть, сердцу не колоть… Кельдь, кельдь — токиля вердь… — тетя Вера продолжала наговаривать и стучать по решету еще минут тридцать.

Лицо Дарьи, перекошенное болью, разгладилось и наполнилось умиротворением.

— Помогло, — воскликнула она обрадованно, — ей-богу, помогло. Ой, спасибо тебе, Верочка…

— Ступай, ступай с Богом, — отмахнулась тетя Вера. — Не мене спасибо… Я только делаю то, что мене дано. Матушку Божью благодари, заступницу нашу».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Верные рецепты

Способы лечения лихорадки иногда принимали довольно экзотические формы. При одном из обрядов болеющую женщину одевали в полную мужскую одежду и брали с собой замок. Ночью шли к колодцу, вешали замок на пояс и, запирая, ругали лихорадку: «Тетушка проклятая, отступися от меня». Ключ следовало положить куда-нибудь дома (на полку), а замок носить три дня[241].

Опухоль-килу лечили заговорами. Например, таким (с. Юшта Рязанской обл.):