Колдуньи на Руси. Гадания на курице, Бабье царство и духи Оки - Надежда Адамович

популярен такой рецепт для увеличения груди: смешать три ложки женского молока, ложку меда, ложку растительного масла и кружку отвара мяты перечной. Выпить смесь. Для придания груди пышности ее на ночь натирали куриным пометом (повторять не рекомендуется — это может быть опасно).

У мордвы на свадьбу пекли пирог «груди молодушки» с творогом — наколдовывали молодым плодовитость. Около городища Земляной Струг в районе Касимова для большего приплода было принято прогонять скот между складками местности, напоминавшими женские груди.

Повсеместно распространена связь женского начала с водной стихией[247]. Отголоском древних воззрений является старинное поверье: шла когда-то по земле Божья Матерь с младенцем Христом и стряхнула с груди капли молока — там, куда они упали, забили чудодейственные источники. В рязанских селах известен верный способ избавиться от «припадков»: во взятую до зари воду надо добавить девять капель молока женщины, кормящей первого или третьего ребенка.

Вода и грудное молоко считались первым средством для повышения удоев: коровье вымя трижды крестообразно обмазывали женским молоком и произносили соответствующий заговор. Если женщине после родов было нечем кормить ребенка, ее поили молоком от семи коров, а остатками мазали грудь и читали заговор. От лихорадки-трясучки помогала водка с женским молоком и заговор: «Помяни, Господи, 12 сестер ее [лихорадки] и рабу Божию (имя)»[248].

Вульва

Грудь символизировала плодородие и материнство, а вульва — порог между мирами, на котором возникает и гаснет жизнь. Официальная церковная история не объясняет обстоятельств появления мужских и женских «природных частей», поэтому в народе образовавшийся вакуум заполнили самостоятельно. На Рязанщине крестьянки так поясняли появление половых различий:

«Вот Бог-то стал Еву создавать — ну и сделал как две капли воды похожую на Адама — и тута и там, во всех местах. Ему говорят: “Господи, а как же их различать-то будем — они совсем одинаковые?” Бог задумался, а тут собака голодная прибежала, ну и выела у Евы падью глыбокую. Бог на собаку озлился, а потом посмотрел — ан уже можно Еву от Адама отличить».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

В мещёрских селах ходил и другой рассказ:

«Задумал Бог человека делать. А чтобы человек не скучал, решил сразу пару сделать: мол, вдвоем-то веселее будет. А сатана взялся ему помогать — лепить разные части для человека. И так расстарался, что слепил 21 палец на руки. Бог пальцы приладил — глядь, один остался лишним. Сатана, чтобы его не ругали, быстренько лишний палец приладил между ног одного человека. Так появились различия между Адамом и Евой».

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

В заговорах рязанских крестьян на рождение вульву величают мясными воротами, через которые в определенное время можно увидеть еще не родившихся детей.

«У нас в селе жил парень. Пришла пора ему жениться, родители — а они бедно жили — решили сосватать ему невесту из богатой семьи. А парень маненько чудной был. Вот он и стал думать, как же это он с женой жить будет, да что, да как, да какие дети будут… В общем, настолько голову себе задурил, что не ест и не пьет, только об этом думает.

Вот раз сходил в церковь, поставил свечку перед Божьей Матерью: мол, научи, Мать Божья, что будет и как быть… В ту же ночь снится ему сон, будто подходит Божья Мать к нему вся такая сияющая, ну прямо как на иконе, и говорит: “Пошли со мной, раб Божий”. Берет его за руку и ведет в дом к той, к невесте, значит…

Заводит прямо к ней — она спит на кровати под одеялом. Вот Божья Мать одеяло поднимает, у девки рубаху задирает — и манит парня-то, мол, подойди поближе…

Тот подошел, как взглянул — и ахнул: падья вся раскрылась, а из нее детишки маленькие выглядывают — человек двадцать, и все девки… Глазенками лупают, к нему ручонки тянут… “Вот, — говорит Божья Мать, — коли женишься на ней, то будет у тебя столько детей”. Тут парень-то и проснулся в холодном поту. Жениться не стал вовсе…»

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Как живоносный орган, вульва участвовала в обрядах лечения и плодородия. Для избавления от некоторых тяжелых заболеваний воду сливали по вульве и приговаривали: «Вода Аллея, ты всех мудренее, ты затопляешь луга и болота, ты сдвигаешь гнилые колоды, ты исцеляешь всех живущих на Земле, так исцели рабу Божью (имя) от худого часа, от дурного глаза, от серого, от синего, от каревого, от мужчины веретника, от женщины веретницы, от девицы-красавицы, от парня простоволосого»[249].

При лечении применялось «женское семя», или «масличко»[250], молочно-белые выделения из гениталий. Масличком крестообразно мазали темя младенца при испуге, подозрении на сглаз и порчу; живот — при пупочной грыже и воспалении пупка.

Деревни-слободки Тверской губернии при реках Волге и Шоше. 1830 г. Иллюстрация Ф. Г. Солнцева из книги «Одежды Русского государства».

The New York Public Library

В Рязанской Мещёре вырытая могила трактовалась как вульва, а могильный холм — как беременность земли. Он сохранял форму, пока душа не очистится от грехов, а когда расплывался, знающие бабки говорили: «Человек родился заново».

Как нечто пограничное между тем и этим светом, вульва вызывала страх. В нескольких селах Рязанщины были записаны сказки об Ардынье Куричачьей Лапе, главной особенностью которой была поедавшая мужчин зубастая вульва. В этих рассказах, скорее всего, отобразилось понятие о смерти, забирающей живых.

«Ране тута леса были и дорога. Вот на Нетроше[251] там такое место было, подле дороги, изба стояла и там жила бабка Ардынья Куричачья Лапа. Бабка как бабка навроде, а токмо эта, хавронья[252]-то у ей зубата. Вот как проезжал какой купец по дороге — сворачивал к ней, чтобы переночевать, а она его ласково встречала, в баньке парила, вкусно кормила — а опосля в горницу вела, спать укладывала на перины. Только уснет — тут Ардыньина зубатка его и съедала, прям вместе с костями… Много так мужиков поела…»

(Из записок этнографа, Рязанская обл.)

Предположительные размеры гениталий в народе определяли по другим частям тела: у мужчин — по носу, у женщин — по рту. Вульву и рот объединяет схожесть функций: первая производит на свет детей, второй — слова. Этнографы отмечают наличие у наших предков представлений «о тождестве рта и лона»[253], поэтому слова древнерусских авторов о поклонении роду и рожаницам нам