Гувернантка. Личная тайна его превосходительства - Полина Никитина

Не ведая, что творится в моих мыслях, Строганов продолжил:

– И я прошу вас подумать об учебной программе. Возможно ли включить в неё уроки рисования для Даши? Если есть на примете достойный учитель рисования – я прислушаюсь к вашим рекомендациям.

– Уроки рисования? – Даша едва не подскочила на стуле.

Я едва заметно коснулась её локтя, призывая к спокойствию:

– Да, конечно. У Дарьи Дмитриевны явный талант.

– Это в маменьку! – бесхитростно выпалила девочка. – Маменька живёт во мне! Так Ольга Георгиевна сказала.

Дмитрий замер.

В столовой повисла напряжённая тишина, будто кто-то щёлкнул невидимым выключателем. Улыбка сползла с мужественного лица, глаза потухли, и он снова стал тем ледяным сухарём, которого я встретила в первый раз.

Даша, почувствовав неладное, притихла и уставилась в тарелку. Остаток завтрака прошёл в полной тишине, нарушаемой только стуком ложек и шорохом салфеток.

Мне было невыносимо жаль их обоих, но что я могла сказать? Только время способно излечить сердце от потери близкого человека. И то, не всегда.

День тянулся медленно. Мы занимались, играли, читали, но Даша была непривычно тихой. Она отвечала на вопросы, выполняла задания, но в её глазах застыл вопрос, который она не решалась задать.

Только вечером, когда я укладывала её спать, девочка вдруг прижалась ко мне и прошептала:

– Ольга Георгиевна... кажется, папенька до сих пор скучает по маменьке.

Я погладила её по шёлковым волосам, чувствуя, как под пальцами струятся мягкие пряди.

– Скучает, Дашенька. Это бывает, когда теряешь близкого человека.

– А вы скучаете по кому-нибудь? – тихо спросила она.

Я замерла на миг, пытаясь сама в себе разобраться.

Безрезультатно.

– Скучаю, – слегка покривила душой, думая о тех, кого никогда не знала. – Но главное, что у папеньки есть ты. Даша, ты самое большое сокровище папеньки. Даже если он не всегда это показывает.

Даша задумалась, потом кивнула и закрыла глаза.

– Расскажешь сказку? – пробормотала она, а через несколько минут уснула под мой неспешный рассказ.

Поправив одеяло, я вернулась к себе и, умывшись, погасила лампу. В темноте перед глазами всё ещё стояла улыбка Строганова – такая открытая и искренняя, какой она, наверное, была до всех потерь. И я невольно улыбалась ему в ответ.

“Я обязательно сделаю всё, чтобы они сблизились с Дашей, – подумала, натягивая одеяло до подбородка. – Чтобы он так чаще улыбался.”

В доме постепенно стихало. За окном раздавались редкие выкрики припозднившихся гуляк – масленица всё ещё гуляла. Где-то вдалеке залаяла собака.

Я уже проваливалась в сон, когда что-то заставило меня очнуться.

Сначала я не поняла, что именно. Будто слух уловил нечто неправильное. То, чего не должно быть.

Осторожно привстав на локтях, я прислушалась. В доме было тихо, и я уже решила, что мне послышалось, как вдруг раздался тихий скрип половиц.

Затем возня и сдавленный, короткий писк.

Дашин!

Сердце ухнуло в пятки, перестало биться, а потом заколотилось с такой силой, что, казалось, рёбра затрещат!

Я вскочила с кровати, не чувствуя холода, и до конца не осознавая что делать. Взгляд метнулся по тёмной комнатушке, рука сама схватила со стола тяжёлую книгу в кожаном переплёте. Стиснула её так, что костяшки заломило и выбралась на цыпочках в коридор.

Пол под ногами был ледяным, но я не чувствовала холода. В ушах шумела кровь, и я испуганно прижала ладонь ко рту, увидев, что дверь в Дашину спальню была открыта.

Так, нельзя бояться! Надо действовать!

Сделав глубокий вдох, я бесшумно переступила порог и обмерла.

Свет уличного фонаря выхватил из темноты большой, чёрный силуэт, склонившийся над Дашей.

Глава 21

Время замедлилось, растягивая секунды до невозможного.

Это явно не Строганов – тот выше и шире в плечах, а этот был другим.

Чужим.

Даша возилась в кроватке и дёргалась, пыталась высвободиться. Маленькие ноги били по одеялу, и я видела, как она пытается закричать, но мужская ладонь, испачканная чем-то багровым, с силой зажимала ей рот. Из горла вырывалось только жалобное и отчаянное мычание.

Казалось, прошла вечность, хотя на самом деле – секунда, две. Не больше.

– А ну, кто такой?! – рявкнула я, не узнавая свой собственный голос. Да и как хрупкая, худенькая Оленька могла издать такой грозный рык?

Незнакомец резко обернулся, и я едва не завопила во всё горло.

Тёмные, почти чёрные глаза горели звериной злобой. Лохматые, спутанные волосы падали на лицо. Борода – грязная, нечёсаная, скрывала половину лица. Одежда – тёмный, промасленный тулуп, из-под которого виднелся изгвазданный арестантский халат.

До меня дошло, чем были испачканны его руки.

Кровью.

Мир перед глазами залила алая пелена.

– Живо отошёл, урод! – истошно заорала я и бросилась вперёд.

Книга в руке взметнулась и с глухим стуком обрушилась на его плечо. Раз, другой, третий – я лупила не глядя, не целясь, изо всех сил, которые во мне были. Плечи, грудь, попытка влепить уголком твёрдой обложки в лоб…

– Пожар! Горим! – голос срывался на визг, но я осознавала, что не справлюсь в одиночку. Срочно нужна подмога! – Кто-нибудь! Сюда!

Незнакомец дёрнулся, на мгновение отшатнулся, видимо, не ожидав атаки от хрупкой девушки с неожиданно громким голосом. Зато потом его рука с ловко перехватила мою, стиснула запястье и дёрнула в сторону, как тряпичного Петрушку.

Спина встретилась с полом, и я зашипела, когда локоть взорвался острой болью. Голова мотнулась, но каким-то чудом я успела прижать подбородок к груди, чтоб не стукнуться затылком о половицы.

Потеряю сознание – и в доме точно будет две покойницы.

Незнакомец снова повернулся к Даше. Девочка замерла не шевелясь! Глаза распахнуты, рот открыт, но из горла не доносится ни звука.

“Только тронь её”, – мысленно прошипела, стискивая зубы и поднимаясь на ноги. Локоть пронзило болезненной вспышкой, но я лишь поморщилась. Надо дождаться подмоги и защитить ребёнка. Любой ценой.

Адреналин бил в голову, и я отбросила все правила приличия.

– Тронешь её – сожру, ублюдок! – прохрипела я, бросаясь на него снова.

На этот раз без книги, с голыми руками. Не было времени поднимать её с пола.

Пальцы вцепились в сальные лохмы, потянули назад и рванули что было сил. От подонка разило конским потом, нечистотами, и я едва сдерживала рвотные позывы.

Главное – оттащить его от Даши. Защитить любой ценой!

Я стискивала, боролась с тошнотой и держала, пока он не опомнился. Выругался