Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов

– Хочу… – не очень уверенно ответил Витя.

– Тогда собирайся. А то к маминой подруге поедешь. И испачкаешь там все своей рвотой.

Витю перекосило. Видимо, представил себе эту дорогу. Либо мамина подруга была каким-то чудовищем.

– А что мне в больнице сделают?

– КТ, посветят голову, убедятся, что кровоизлияния нет, затем с тобой побеседует ЛОР, и отпустят домой.

– И все? Класть не будут?

– Не должны, – пожал я плечами.

На самом деле, каким бы садистом я ни показался, был рад. ДППГ встречается нечасто, и для меня это прямо восторг! Я очень любил неврологию и радовался, как ребенок, поймавший редкую бабочку.

– Начинайте собирать… Точнее, попросите свою маму вас собрать. А я пока позвоню в бюро госпитализации…

Пока я «собачился» с бюро и объяснял, что это такое – операторша даже не слышала о таком диагнозе! – в комнату успела проскользнуть мать Виктора.

– Доктор, что с нами? – зареванная женщина стояла в проходе с двумя огромными сумками вещей, будто сына собирали в кругосветку.

Я аж опешил.

– Зачем столько? Возьмите самое необходимое. Зарядка, вода, телефон, документы – и поехали. Все с вашим сыном в порядке. Обследуется и вернется домой.

– Я поеду с вами! – поймав мой ироничный взгляд, она осеклась и добавила, – на своей машине. Его же надо будет забрать?!

– Хорошо.

С нами, так с нами. Главное, чтобы не в кабине.

Глава 10

Апокалипсис

– Дим, возьмешь еще вызов? – спросила Ира, наш диспетчер. Я скосил глаза на часы. Четыре утра. – Просто ты рядом находишься.

Я вдохнул и кивнул. Честно говоря, мозги уже ничего не соображали. К чему прислонюсь – на том и усну. Несмотря на то, что лето, вызовов было настолько много, что за сутки удалось заехать на станцию всего два раза. И то, второй раз – на двенадцать минут: дописал карты, забил в компьютер, списал и получил новые защитные костюмы, лекарства, расходники, поставил еду в микроволновку… Больше на станции мы не были.

– Дим? Снова в трубку киваешь? – усмехнулась Ира.

– А, да, давай, – сидевший рядом водитель состроил мне жуткую рожу. Я махнул на него рукой. – Что там?

– Ничего не пойму… – голос Иры прозвучал многообещающе. – Позвонил какой-то парень, сказал, что его друг… Ходит.

– Ну, пусть ходит, – я почувствовал, как во мне закипает раздражение.

Обычно нас вызывают, когда люди уже не ходят. Хотя да, в это время надо бы лежать и спать, согласен. Но чтобы вызвать скорую?!

– Я колыбельную должен спеть? – едва не простонал я, потирая переносицу.

– Да если бы просто ходил! – парировала Ира. – Говорят, какое-то странное поведение. Съезди, глянь, что там, и на станцию. Это соседний дом.

– Ладно, поехали, – махнул я рукой, размышляя о том, что сейчас буду снова общаться с перепившим алкашом, пугающим случайных прохожих. Хотя стоп. Какие, к черту, прохожие в четыре утра?!

– Спасибо! С меня шоколадка! – обрадовалась Ира.

Я скривился, представив очередную плитку «Бабаевского». Почему-то медикам массово дарят в качестве презента именно этот шоколад. И ладно бы хоть с орешками – нет, чаще горький. Гадость какая.

– Я не ем шоколад, – быстро ответил я.

Знаю, откуда шоколад. Тоже кто-то из пациентов подарил, и теперь эта плитка будет путешествовать по всей станции. Почему я думаю, что это именно презент от пациента? Потому что наши диспетчеры работают и на линии, и в «аквариуме», поэтому сложно не догадаться, откуда такая щедрость. Тем более что другой шоколад отдавать не будут.

– Да ладно, жене отдашь, – не сдавалась Ира.

– Ага, работаю я, а шоколадки ест жена. Хорошо придумано, – мрачно пошутил я.

Диспетчер усмехнулась и отсоединилась. А водитель повернулся ко мне и оперся на руль:

– Дима, ты офигел? – Рома смотрел на меня, как на врага народа.

– Да, я офигел, – честно признался я. – Быстрее сделаем, быстрее домой вернемся. Зато больше дергать не будут.

Рома покачал головой и завел двигатель.

– Димка, Димка… Любишь ты работу! А она любит тебя и всех, кому не посчастливилось с тобой работать.

Я повел себя, как Кролик из «Винни-Пуха»: был вежливым и ничего не сказал на эту грязную инсинуацию, уставившись в окно и любуясь рассветом. Когда-то я мечтал встречать рассветы и закаты. Вот, получите, распишитесь.

Когда мы подъехали, нас уже встречал парень лет двадцати. Его испуганный взгляд заставил меня мгновенно напрячься. Обычно люди не пугаются других людей, если те просто ходят.

– Что случилось? – спросил я, вытаскивая чемодан и кардиограф.

– Не знаю. Он ходит. Просто ходит, – парень обернулся.

Я повернул голову в том же направлении и заметил чей-то силуэт.

– Ну и что? Что в этом плохого? – неуверенно поинтересовался я, разглядывая фигуру.

– Посмотрите сами, – буркнул парень, кивая на мужчину.

Мужчина уперся в фонарный столб и… шел. На месте. В точности повторяя обычные шаги, как если бы двигался по дороге. Выглядело это… странно.

Кажется, кто-то так же устал, как и я. Что-то мне подсказывало, что после смены я буду похож на этого мужчину.

– Давно он так?

Мужчина споткнулся, и это позволило ему отойти от столба. Дальше он пошел без препятствий. Двигался равномерными, одинаковыми шагами, как если бы где-то звучала музыка и каждый шаг попадал под какой-то одному ему слышимый ритм. Мужчина быстро отдалялся.

– Черт!

Бежать за ним с чемоданом было, по меньшей мере, неудобно. Быстро поставив его в машину, я устремился в погоню. Похоже, двумя минутами я не обойдусь. Ненавижу бегать за пациентами! Они обычно весьма искушены в вопросах погони и выбирают самые жуткие маршруты. Но не сегодня. Утренняя пробежка не стояла в моих планах. Впрочем, как и всегда. Поэтому – пешком. Тише едешь – и далее по тексту.

– Как зовут? – через плечо бросил я, обращаясь к единственному свидетелю.

– Андрей.

– Андрей! – крикнул я вслед удаляющемуся пациенту.

– Что? – спросил идущий рядом парень, вызвавший скорую.

Похоже, не только я не выспался. Тихо, Дима, тихо… – вздохнул я.

Четыре утра – плохое время для коммуникации с людьми. В это время суток они тормозят, и их интеллектуальный уровень примерно на уровне морских ангелов[8].

– Да… – «Дима, материться в присутствии пациентов – это плохо!» – внутренний голос все еще мог держать себя где-то между уровнем сельского учителя и старой бабки. – Да не вас. Как его зовут?

– А, – Андрей словно очнулся. – Павел. Паша.

– Отлично. Паша!

Пациент не отозвался и продолжил идти вперед. Еще немного, и придется перейти на бег – уж очень быстро он двигался.

– Доктор, он не отзовется. Вы можете не