Между вызовом и тишиной. Что происходит с теми, кто вызывает скорую, и с теми, кто к ним мчится - Дмитрий Болтунов

– Почему это?

– Он ходит по кругу. Обойдет дом и вернется. Собственно, поэтому я вас и вызвал. Он уже третий час так ходит.

Я остановился. Только этого не хватало. Вариантов было не так много: наркотики, какое-то нервное поражение и, самое неприятное, псих. В любом случае, я один. Первое желание: позвонить диспетчеру и сказать, что в одиночку с этим я работать не буду. Но вроде он не выглядит буйным. Ладно, сам справлюсь. И не на такое ездил.

– А что ж вы диспетчеру это не сказали? – возмутился я, ставя чемодан на землю возле подъезда.

Андрей пожал плечами.

– Я не знал, как это описать.

– Ровно точно так же, как вы сейчас это сказали мне! – я сдержанно выдохнул. – Пойдемте встречать нашего полуночника.

Павел появился минут через шесть-семь. Я решил рискнуть и встать у него на дороге. Он остановился. У него появился осмысленный взгляд, я бы даже сказал, узнавание. О, похоже, персонаж неоднократно сталкивался с медиками.

– Доктор? – спросил он тихо.

Синяя форма вызвала какие-то воспоминания. Давно удивляюсь тому, каким лекарственным эффектом она обладает. Неважно, алкоголики или люди с проблемами психики – видя медицинскую или полицейскую форму, они тут же меняют поведение.

Но если в случае медиков может быть и агрессия, и попытка драки, то полиция исцеляет от любой хвори – все сразу становятся золотыми зайчиками.

– Павел? – уточнил я, глядя на него.

– Да? – вопросом на вопрос ответил пациент.

– Может, в квартиру пройдем? – я сделал приглашающий жест в сторону подъезда.

Павел внимательно посмотрел на меня и снова ответил вопросом:

– А зачем?

– А зачем по улице бродить? – я изо всех сил старался быть вежливым. Надеюсь, у меня получилось. Сейчас самое главное: завести его в квартиру. Там хотя бы запереть его можно… А затем я мысленно дал себе подзатыльник. «Кого запереть? Потенциального психа? Чтобы он из окошка вышел?» – язвительно поинтересовался внутренний голос. «Действительно. Лучше пусть по улице ходит», – не менее язвительно ответил я сам себе.

– А дома что делать? – Павел выглядел растерянным.

– А на улице? – терпеливо поинтересовался я.

Кажется, пациент растерялся еще больше.

– А дома не страшно?

Мыло-мочало – начинай сначала. Нет уж, дудки, эта игра в еврея уже надоела. Будем играть в слово или дело.

– Павел, надо вернуться домой. Пойдемте, – твердо сказал я.

Я взял его под руку, и он легко подчинился. Я вел его, а он шел. Максимально послушный, Павел, как тряпичная кукла, реагировал на любой мой жест. Такая податливость всегда пугала. Никогда не знаешь, что в голове у людей с измененным сознанием. Их основная опасность – нарушенная логика, причинно-следственные связи извращены, а отсюда – непредсказуемость действий.

– Доктор, что с ним? – неожиданно прозвучавший вопрос Андрея напугал.

Я уже успел забыть про него.

– Понятия не имею, – честно ответил я.

В квартире Павла было чисто и ухоженно. Я бы даже сказал – слишком чисто. Все вещи аккуратно лежали по полочкам. Меня заинтересовало, как их подбирали. Несмотря на минимализм обстановки, здесь присутствовали вещи явно не отсюда. Например, зачем тут два бронзовых канделябра? Или массивный столик-слон из черного дерева с перламутровой инкрустацией? А уж роликовые коньки, брошенные посреди комнаты, и вовсе сильно выбивались из общей картины.

– На роликах катается? – спросил я машинально. Вспомнил, как сам ставил творческие программы для спортсменов-слаломистов.

– Ага, – Андрей зашел в квартиру вслед за нами, – вокруг конусов катается. Недавно какой-то чемпионат был.

– И как? Выиграл что-нибудь? – это меня сейчас заинтересовало. Кажется, я даже вспомнил его – видел на одном из таких соревнований. Как же тесен этот огромный шарик.

Андрей только пожал плечами.

– Честно говоря, не интересовался.

Вот тебе и друг. Ладно, будем работать с тем, что имеем.

– Ладно, неважно. Лучше расскажите, что случилось? – я посадил Павла на кровать. Он безропотно подчинился. Андрей принялся рассказывать.

Он шел домой. Было почти одиннадцать вечера, когда встретил друга, бесцельно гуляющего по улице. Ничего подозрительного в его поведении Андрей не заметил. Они вместе пошли в бар, выпили пару бокалов пива, перемыли кости знакомым и около часа ночи пошли домой. А дойдя до него, Павел неожиданно как будто загрузился или уснул и вместо захода в подъезд пошел дальше. Сделал один круг. Затем второй. Третий. Андрею это надоело, но на его голос Павел не реагировал. Андрей испугался и, поймав друга за рукав, отвел в квартиру. Но не прошло и получаса, как Павел снова оказался на улице и принялся наворачивать круги вокруг дома. Сколько раз Андрей заводил друга туда, столько раз тот уходил, и остановить его не получалось: он выворачивался, снимал вещи, отталкивал, но уходил. Когда Павел ушел в пятый раз, Андрей плюнул и позвонил в скорую. Как раз после звонка Павел уперся лбом в фонарный столб.

– Вы точно только пиво пили? – уточнил я, смотря на неподвижно сидящего Павла. Тот за время рассказа Андрея ни разу не пошевелился. Только моргал.

– Не знаю, пил ли он до меня, но со мной только пиво, – развел руками Андрей.

– А что-то подобное раньше было? – продолжил допытываться я, чтобы хотя бы за что-то зацепиться.

– Нет, – поспешно выпалил Андрей.

Что-то заставило меня напрячься. Как будто где-то в голове прозвучал звоночек: «Врет! Врет, как дышит!» Я прищурился.

– Вы уверены? – кажется, вопрос получился слишком в лоб.

– Да, уверен, – к Андрею вернулось самообладание в голосе, но глаза он все-таки отвел.

«Разумеется, так он и скажет обратное», – такое поведение Андрея начало бесить. Зачем звонить в скорую, если явно скрывают какие-то факты!

Внезапно Павел встал и явно отправился в сторону выхода.

– Э, нет-нет, – я вскочил и встал в проходе.

Павел молча остановился напротив меня, не делая каких-то попыток выйти. Постояв пару секунд, он развернулся и принялся нарезать круги по комнате. А меня определенно напрягало поведение Андрея.

– Паш, Паш, сядь, пожалуйста! – тот попытался поймать его, но Павел умело уворачивался от попыток взять его за руки. – Паш! Тебя должен доктор посмотреть!

Павел остановился и посмотрел на меня. Во взгляде снова была серая пустота. Она пробирала до костей и заставляла волосы встать дыбом на шее. Затем он кивнул и сел на край кровати.

Я быстро провел осмотр и оценил неврологические пробы. Хотелось крикнуть: «Ничего не понимаю!» Все физиологические показатели были в норме. Почти – пациент молчал и слабо реагировал на болевые раздражители.

Единственное объяснение – психиатрия.

– Нет! – заголосил Павел и резко встал.

Неожиданный крик застал меня врасплох. Я вздрогнул, и ручки