Грибник или партизан поневоле - Александр Анатольевич Айзенберг

монки из ящиков и шрапнели. Так что встретим дорогих гостей со всем радушием, а земли хватит на всех, впрочем им и этого будет жирно. Болот тоже хватает, не так конечно, как в Белоруссии, но есть, причём и глубоких, а там и дивизию похоронить можно и хрен кто когда их найдёт там, разве что геологи или археологи через не знаю сколько лет.

Ожидание не затянулось. Немецкая бюрократическая машина, скрипя шестеренками, провернулась на удивление быстро, когда речь зашла о престиже рейха и угрозе потери контроля над целым районом, а тем более крайне опасной группы русских диверсантов.

Спустя двое суток после нашего сигнала во внутренний двор комендатуры въехала небольшая, но очень примечательная колонна. Впереди и позади — два трехосных грузовика «Крупп Протце», из кузовов которых горохом посыпались рослые, крепкие парни в пятнистых камуфляжных блузах и касках с руническими петлицами. Войска СС. А между ними плавно затормозил тяжелый полноприводный «Хорьх 901».

Дверцу открыл водитель, и на залитую солнцем брусчатку ступил человек в безукоризненно сидящей серо-зеленой форме. На его левом рукаве чернел ромб с буквами «SD» — Служба безопасности рейхсфюрера СС. Штурмбаннфюрер СД Гюнтер Рамм не любил терять время. Он прошел мимо вытянувшихся в струнку часовых Вермахта, даже не взглянув на них, как будто их тут и не было, и направился прямиком в кабинет начальника гарнизона.

Фон Штейнер поднялся навстречу гостю, но Рамм не стал утруждать себя армейским приветствием. Он бросил на стол папку, снял фуражку с серебряной мертвой головой на тулье и, обойдя стол, бесцеремонно занял стул напротив полковника.

Двое сопровождавших его эсэсовцев с автоматами МР-40 на груди молча встали у дверей, превратив кабинет в филиал допросной. Майор Вебер, находившийся здесь же, инстинктивно вжал голову в плечи.

— Полковник фон Штейнер, — голос Рамма был негромким, лишенным эмоций, но от него веяло абсолютной властью. — Я прочитал ваши донесения. И, признаться, поначалу решил, что в штабе 213-й дивизии начали злоупотреблять шнапсом.

— Штурмбаннфюрер, я попросил бы… — начал было Штейнер, багровея, но эсэсовец поднял руку в черной кожаной перчатке, обрывая его.

— Вы попросили бы о помощи. И Главное управление имперской безопасности вам её прислало. А теперь помолчите и послушайте меня, полковник. Вы позволили кучке недобитых русских парализовать работу целого сектора. Они крадут у вас оружие прямо из-под носа. Они жгут пехотные полки вместе с эшелонами. И в качестве финального аккорда — они проникают в центр вашего гарнизона, убивают часовых и сажают на кол вашего офицера, оставляя театральные записки.

Рамм брезгливо подцепил двумя пальцами фотографию мертвого Кляйна и бросил её обратно на стол.

— И что делаете вы? Вы прячете заложников в подвал. Вы запираетесь в комендатуре и ждете, пока эти «призраки», как их называют ваши перепуганные солдаты, придут за вами. Вы позволили им навязать вам свои правила игры.

— Это не обычные партизаны! — не выдержал Вебер. — Это кадровые диверсанты НКВД! Они вооружены до зубов, действуют бесшумно, у них пулеметы…

Взгляд, которым Рамм одарил майора, заставил того подавиться словами.

— «Кадровые диверсанты», майор? — холодно усмехнулся эсэсовец. — Это люди. Из плоти и крови. Они оставляют следы. Им нужно есть, спать и чистить свое «невероятное» оружие. И они делают ошибки. Ваша проблема в том, что армия привыкла воевать по шаблону: фронт, тыл, артиллерийская подготовка. Здесь это не работает. Вы имеете дело с террористами, полковник. А террор — это моя специальность.

Рамм поднялся и подошел к карте района, висящей на стене.

— С этой минуты все карательные акции, патрулирование и секретные операции переходят под мой прямой контроль. Я привез с собой специалистов. Мы задействуем мобильные пеленгаторы, чтобы слушать эфир круглосуточно. Я привез лучших розыскных собак и проводников из концлагерей — они умеют брать след там, где ваши пехотинцы видят только мятую траву.

Штурмбаннфюрер повернулся к бледному Штейнеру.

— Вы вернете заложников на площадь. Вы устроите им публичную порку, чтобы спровоцировать этих ваших «спасителей из НКВД». Мы заставим их вылезти из нор. Они слишком поверили в свою безнаказанность, полковник. Они считают себя охотниками. Мы докажем им, что они — всего лишь дичь. А теперь, герр полковник, предоставьте мне все материалы по перемещению ваших интендантских служб. Диверсанты не материализуются из воздуха, у них должны быть глаза и уши в вашем гарнизоне. И я найду их.

Я сидел в командирской землянке, склонившись над картой, когда тяжелая плащ-палатка на входе резко откинулась. На пороге стоял запыхавшийся боец из взвода связи, который сидел у нас в связной землянке с рациями.

— Товарищ командир! — выдохнул он. — Только что приняли два щелчка. Мюллер просит экстренную встречу.

Я посмотрел на часы. Пятнадцать ноль-пять. Гестапо начало действовать даже быстрее, чем я предполагал.

— Зови Петренко, пусть готовит группу прикрытия, — бросил я, сворачивая карту.

Через час я уже сидел в кабине трофейного «Опеля» на заброшенной лесовозной просеке, слушая сбивчивую речь интенданта. Ганс был напуган до икоты.

— Рамм… штурмбаннфюрер Рамм из СД, — бормотал он, нервно озираясь. — Он привез ягдкоманду. Головорезы из СС и собаки из концлагерей. Они собираются через неделю вытащить заложников из подвала и устроить показательную казнь на площади. Рамм уверен, что вы придете их спасать, и готовит огневой мешок. На крышах будут снайперы и пулеметы. А еще… он запросил списки всех поставок интендантской службы за месяц. Он ищет утечку. Он ищет меня!

— Успокойся, Ганс, — я хлопнул его по плечу. — Никто тебя не найдет, если ты не наделаешь глупостей. У тебя ведь утечек нет, а значит ты перед ним чист. Даже если он каким-то образом выйдет на твои прошлые махинации, то ему не до них, а сейчас ты ими не занимаешься. Рамм считает, что он охотник? Отлично. Мы дадим ему возможность поохотиться. Возвращайся в гарнизон и живи обычной жизнью.

Когда Мюллер уехал, я развернул карту на капоте грузовика.

Рамм хочет выманить нас в город, где у него преимущество. Значит, мы заставим его выйти в лес, где преимущество у нас. Заложников нужно было спасать, но лезть под подготовленные пулеметы СС на открытой площади — это глупость, за которую мои бойцы заплатят кровью, а потому я на это не пойду.

Ягдкоманда. Элитные егеря-охотники, обученные действовать в отрыве от основных сил. Они привыкли гнать добычу. Что ж, мы подбросим им «кость», от которой они не смогут отказаться.