Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

– Но он может не пускать новых иммигрантов. Построить стену, например.

– А остальных – 11 миллионов – в газовые камеры?

– Нет, остальных заставить соблюдать закон.

– Давайте мы с вами не будем решать американские политические проблемы.

– Давайте перейдем к израильским. Для Израиля Трамп уже сделал больше, чем все президенты Америки вместе взятые.

– Я счастлив за Израиль.

– А за Америку?

– За Америку я не так счастлив, но я очень надеюсь, что его рано или поздно посадят в тюрьму. У него шесть дел. Многие. как и я, считают, что он связан с Путиным и русской мафией.

– Отчет Мюллера показал, что нет.

– Значит, они не нашли прямых доказательств. Но найдут – разбирательства продолжаются. Америка разделилась на две части, и очень трудно жить в стране, которая сама с собой в ссоре. Но влияние правительство на ткань американской жизни минимально. Как мы видим, даже на Трампа можно надеть намордник, и Конгресс с этим худо-бедно справляется.

– Было много разговоров о том, что, если Трамп придет к власти, американская интеллигенция повально уедет за границу. У вас таких идей никогда не возникало? Переехать в Израиль, например.

– Я понимаю людей, которые здесь находят теплую, уютную жизнь. И даже к войне можно привыкнуть и с этим жить. Но для меня мой дом в Нью-Йорке, и вторую эмиграцию я не выдержу.

Как обычно, я пришла на интервью со своим угощением. На этот раз это был нежнейший десерт крем-брюле.

Крем-брюле

Ингредиенты:

– 32 гр. сахара

– 250 мл. сливок 32% жирности

– 2,5 гр. ванилина

– 3 желтка

Способ приготовления:

В сухую кастрюлю налить сливки, добавить сахар и ваниль. Довести до кипения. Снять с огня.

Желтки взбить. Добавить в желтки пару ложек горячих сливок и перемешать до уравнения температуры. Затем добавить желтки в кастрюли, интенсивно размешивая. Процедить смесь и разлить по индивидуальным керамическим формам для запекания.

Поставить формы в емкость с водой так, чтобы она покрывала форму на треть. Отправить в духовку, разогретую до 90 градусов, на 30—40 минут. После того, как десерт будет готов, отправить в холодильник до полного охлаждения.

Олег Куваев. История о нарисованной хулиганке, которая отказывается становиться конформисткой

Есть такие персонажи, которые кажутся вечными. Владимир Путин, Алла Пугачева, Масяня Куваева. И если первые двое обещают уйти, но никак не уходят, то последняя ничего такого не обещает, и, отпраздновав свое совершеннолетие, продолжает жить, расти и развиваться. Сегодня мой собеседник – родитель и производитель балбески Масяни, художник Олег Куваев.

– Олег, скажите правду: Масяня – еврейка?

– Я никогда не задумался о ее национальной идентификации. Есть много параметров, которые я про Масяню не знаю. И это хорошо, на самом деле, потому что дает возможность развивать сценарий в разных направлениях. Если ставить границы: возраст, национальность и прочее, то это очень ограничивает сюжет. Единственное, что про нее известно точно, – это то, что она живет в Питере и зовут ее Масяня. Может, она вообще окажется африканкой, кто ее знает?

– Она у вас живет очень активной жизнью. Она взрослеет, рожает детей, меняет места работы.

– Я вообще стараюсь как можно меньше себе границ ставить, и поэтому она живет своей жизнью. Я считаю, что чем больше у художника свободы, тем больше возможностей придумать прикольный сюжет.

– А как это происходит? Вы на ходу придумываете?

– Ну сейчас, спустя восемнадцать лет после начала выхода сериала, мне уже ничего придумывать не приходиться. Это постоянный процесс. У меня несколько сценариев находятся в работе, причем некоторые из них так и остаются недописанными. А некоторые вдруг всплывают лет этак через двенадцать, и я их беру и дописываю. И в голове так же происходит куча одновременных процессов. Я думаю, у всех художников и сценаристов, которые работают над чем-то регулярно, работа идет одновременно несколькими потоками. Это такое творческое сознание, к которому привыкаешь, и которое работает самостоятельно, практически без твоего участия. А подсознание, так вообще, работает частенько даже лучше, чем сознание. То есть некоторые сценарии дозревают в голове автоматически, это неконтролируемый процесс, который знаком любому творческому человеку.

– Обычно сериал все-таки имеет какие-то временные границы: выпустили, допустим, сто серий, и закрываем проект, начинаем новый. Ваша «Масяня» бесконечная.

– Обычные сериалы – это, действительно, очень четко организованная структура. При этом творческая составляющая остается где-то на десятом месте. Частенько творчества там вообще нет. Это огромные студии, где сидят десятки сценаристов, художников, продюсеров. Производство обычного сериала – это в, основном, технический процесс. Мне в этом отношении легче. У меня творческого намного больше, чем технического. Ну я к этому и стремился. Естественно, как любой нормальный художник, я никогда не хотел иметь рамки. Я, собственно, всю жизнь пытался избавиться от ограничений. Я стремился к тому, чтобы выпускать те мультики, которые мне хочется, когда хочется и о чем хочется. Организационные моменты никогда мне не удавались, поэтому я живу в некотором хаотичном состоянии. Зато это интереснее, чем постоянная, стабильная работа.

– Ну а с финансовой точки зрения? Ведь производство мультфильма – это затратный процесс.

– Трудно, конечно. Потому что при наличии нормальной организации обеспечивается и нормальная финансовая поддержка, которой у меня нет и никогда не было. Поэтому деньги я ищу, как дворовая собака – жратву. Но, опять же, деньги для меня не на первом месте. Я занимаюсь творчеством, а для пропитания делаю рекламные ролики, проекты там разные. В общем, приходится делать всякие выкрутасы. Но у меня есть зрительская аудитория, которая меня поддерживает годами, и я пробовал уже разные модели сбора денег. Так что все развивается как-то само по себе.

– «Масяня» – это бизнес?

– Да. Это немного своеобразный бизнес. Он был начат в России, когда там вообще никакого мультипликационного бизнеса не было. Я, как художник, обладаю очень слабыми организационными способностями и умениями контролировать финансы. Но, тем не менее, «Масяня» – это самый долгоживущий российский сериал.

– Ну вот есть такой сериал «Маша и медведь», который появился позже «Масяни» и превратился в международный бренд. Вам не обидно?

– «Маша» – это детский мультфильм, тут даже сравнивать нечего. Все аниматоры рано или поздно скатываются в детскую анимацию. Это навсегда, это болото. Оттуда не выбраться уже никогда. Это стабильная работа, стабильная зарплата, стабильные сюжеты…

– То есть все, что вы ненавидите.

– Не то, что я ненавижу. Это просто болото, ты там застреваешь намертво. Это вообще конец для художника. Эти слоники-мишечки-лисички – это все, конец.

– Ну, «Масяня» – это такой мультик для взрослых, который высмеивает все, что происходит в мире.

– Масяня – она нон-конформистка. Проблема в том, что мне всегда не хватало мейнстрима, который она будем высмеивать.

– А его реально нет?

– Конечно, нет. Кроме «Масяни» не существует взрослых мультиков на русском языке. В Америке есть «Симпсоны», а в России – никого, кроме нее. И в начале века она совершенно неожиданно стала мейнстримом, хотя ее задача как раз ровно противоположная. Она оказалась единственной.

– «Масяня» – это не просто мультфильм. Это целый пласт культуры.

– Ну, это слишком громко сказано. Я всегда пытался делать артхаусную мультипликацию, и сам того не заметил, как превратился в мейнстрим. Это все равно, что оказаться на площади без штанов. Очень глупое ощущение. Это ненормальная ситуация. Такой проект не должен был стать мейнстримом. Это экспериментальный, независимый андеграунд.

– То есть вы никогда не планировали создать суперпопулярный проект.

– Суперпопулярный в смысле общедоступный? Нет, никогда. Мейнстрим – это скучно, это банально, это неинтересно. Я знаю, что такое обычная работа,