Субботние беседы. Истории о людях, которые делают жизнь интереснее - Майя Гельфанд

мечтаю жить на земле и выращивать разные сорта базилика. Обожаю этот запах! А вообще, весь этот богемный шик – это все наносное. Андеграундные люди – это самые разумные люди. Потому что они понимают, что попсня – это смерть. Они хотят удовольствие получать, и поэтому занимаются экспериментами. Потому что это интересно, это настоящее, это творчество, это и есть жизнь!

В качестве угощения я решила приготовить для Олега шоколадные конфеты с ореховой начинкой.

Шоколадный конфеты

Ингредиенты:

– 200 гр профессионального кондитерского шоколада

– 100 гр. фундука

– 50 мл. сливок

– 100 гр. белый шоколад

Способ приготовления:

Прежде чем заливать шоколад в формы для конфет, его нужно темперировать. Для этого его нужно разогреть до 45—50 градусов, а затем опустить температуру до 27—28 градусов. Затем разлить по формам, хорошо потрясти так, чтобы шоколад полностью покрыл углубления, и вылить лишнее. Отправить в холодильник до застывания.

Тем временем приготовить ганаш для начинки:

Довести до кипения сливки, добавить белый шоколад и снять с огня. Когда шоколад начнет топиться, разбить его блендером. Отправить в холодильник.

Когда первый слой конфет застынет, вынуть из холодильника, вложить в каждую конфету орех и залить начинкой. Снова отправить в холодильник до застывания.

Через полчаса-час вынуть конфеты из холодильника, залить оставшимся шоколадом (важно перед этим снова довести его до температуры 27—28 градусов). После чего выровнять шоколадный слой и отправить конфеты до полного застывания.

Владимир Крамник. История одного чемпиона

В августе в Амстердаме проходил крупнейший в Европе гей-парад, в котором приняли участие около полумиллиона человек. Мы с семейством тоже были в этот момент в городе и даже, учитывая географическую специфику места, наблюдали за действом, плавая на лодке. Весело было, конечно. Но вообще-то мы приехали не за этим. В те же дни в прекрасном Амстердаме проходил неофициальный шахматный турнир, в котором в теплой семейной обстановке встретились два чемпиона мира, один вице-чемпион, победитель этапа Гран-При, обладатель Кубка мира. Ну, вы поняли: лучшие шахматисты планеты. Я не могла упустить такую возможность и попросила четырнадцатого чемпиона мира по шахматам Владимира Крамника дать мне интервью. Вот такая беседа получилась у нас за ужином в ресторане гостиницы «Астория», где присутствовал также мой муж, гроссмейстер Борис Гельфанд.

– Владимир, как вам живется на пенсии?

– Это не пенсия, это, скорее, смена деятельности. У меня и раньше не было сомнений, что я не буду играть до восьмидесяти лет. Но в последнее время это решение назревало и созрело совершенно естественным образом. По крайней мере, я об этом не жалею. Я отрезал шахматы. Для меня это уже прошлое.

– Но как забыть почти сорок лет, потраченные на шахматы?

– Забывать не надо. Но жизнь продолжается. Есть возможность попробовать что-то новое, и я не хочу ее упускать.

– Вам надоели шахматы?

– Нет, не могу так сказать. Хотя свежесть восприятия и мотивация потерялись, конечно. Я закрыл глаза и нырнул в совершенно неизвестный мне мир. Я пока еще в достаточно молодом возрасте, чтобы освоить новое дело. Не знаю, получится или нет.

– То есть вы хотите с нуля построить новую карьеру?

– Я хочу попробовать.

– А в какой сфере?

– Я сейчас нахожусь в поиске. Есть несколько проектов, которые меня интересуют. Они связаны с искусственным интеллектом, с новыми технологиями, кое-что в области образования.

– Неизвестность не пугает?

– Нет. Это не простой период, конечно. Придется начинать почти с нуля. Но это, как раз, и вдохновляет.

За свою карьеру, которая длилась более двадцати пяти лет, Крамник четыре раза играл матч на первенство мира, трижды становился Олимпийским чемпионом, завоевал Кубок мира, дважды получал Шахматный Оскар и выиграл около полусотни международных турниров.

– Но вы можете себе позволить принимать такие решения.

– Да, конечно. К счастью, у меня есть возможность выбора, мне не нужно ходить на работу с восьми до шести, чтобы прокормить семью. Я привык делать то, что мне по душе. В принципе, в любом виде деятельности мы, в первую очередь, ищем эмоции. Положительные, конечно. А когда эмоция исчезает, становится скучно.

– То есть исчез драйв?

– Да. А когда он исчезает, то возникает вопрос: а зачем продолжать?

– А что может дать вам тот же адреналин, который давали шахматы?

– Есть разные игры. Кому-то нравится политика, кому-то бизнес. Я пока ищу то, что будет мне давать те же эмоции, которые я получал от шахмат.

Владимир Крамник совершил то, что не удавалось никому на протяжении многих лет. В матче за звание чемпиона мира он победил великого и ужасного Гарри Каспарова и совершил революцию в современных шахматах.

– Ну да, кому-то это в конце концов удается. Но я не считаю, что могу сравниться с Каспаровым по достижениям. Его результат и масштаб игры были выше. Но любой, даже самый великий чемпион, рано или поздно проигрывает.

– То есть вы считаете, что титул чемпиона мира – это вопрос судьбы?

– Отчасти, да. Достойных людей-то много.

– Вот один из них как раз с нами сидит.

Борис: – Я, как раз, довел до ситуации, когда это был вопрос судьбы. Вопрос решался в одной партии. Чистая рулетка.

– В истории шахмат было достаточно небольшое число людей, по которым было очевидно, что они станут чемпионами: Фишер, Каспаров, Карлсен. Я не думаю, что я отношусь к ним. Я думаю, что я вполне мог бы и не стать чемпионом.

– То есть вы случайно стали чемпионом?

– Не совсем так. Просто я не могу сказать, что это было предначертано судьбой. Но, честно говоря, я и не мечтал об этом. Если бы я не стал чемпионом, я не был бы несчастным человеком. Я свое чемпионство воспринимал, как бонус. Не как признание моих заслуг, а именно как приятный бонус. Для меня всегда самым важным было соревнование с собой.

– Распространено такое мнение, что Каспаров вам помог пробиться наверх, а вы стали его могильщиком.

– Ну, без ложной скромности, я думаю, что и без него бы не пропал. Может быть, благодаря нему это произошло чуть быстрее.

– Как вы думаете, он видел в вас потенциального соперника?

– Он говорил, что да. Я, конечно, не мог себе такого представить. В итоге, прав оказался он.

– Побеждать это всегда приятно. А поражения вы как воспринимали?

– По-разному. Хотя, в целом, я достаточно стойко их переносил. У меня, выражаясь боксерским языком, не «стеклянный подбородок». А по-другому и не бывает. Если ты не держишь удар, ты не становишься большим спортсменом.

– А какие еще личные качества сыграли роль в вашей карьере?

– Во-первых, не было страха перед соперником. Каждая партия с великим шахматистом – это ведь подарок. Кроме того, достаточно стабильная нервная система. А самое главное – это уравновешенное эго. Я всегда умел себя адекватно оценивать, и это колоссальный плюс, я считаю. Честно признаться в себе в своих слабостях, попытаться понять, как их изменить или хотя бы скрыть. Я никогда не считал себя гением, но и никогда не недооценивал.

– Когда вы стали чемпионом, шахматные болельщики не могли простить вам две вещи: то, что вы сыграли матч без отбора и то, что вы не согласились сыграть ответный матч.

Борис: – А можно я скажу?

– Давай.

– Это как у Губермана:

За все на евреев найдется судья.

За живость. За ум. За сутулость.

За то, что еврейка стреляла в вождя.

За то, что она промахнулась.

– Я отвечу так: для меня всегда мерилом являлся внутренний комфорт и согласие с собой. А то, что говорят, меня мало волнует. Моей вины в том, что я сыграл матч без отбора, не было. Так сложились обстоятельства, и я использовал их. Выпал шанс, я его принял.

– Ну а насчет вашего отказа сыграть матч-реванш?

– Дело в том, что мы подписали