Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

прошлого (XVIII) столетия, сообщенном Новаковичем, отдел творения гораздо развитее и пространнее. Приведу места, имеющие отношение к стиху: «Разумен вьпрос. Оть что сатвори Господь небо и земли? Отьвет. Вьзе сметана водна и сусири ся, и сотвори небо и землю. В. А оть что сьтвори Богь сльнце и месець? О. Кога то сотвори Бог небо и земли, тогда помисли, как да сотвори чловека, и какь ште да се расине и на смрьть да са предаде, и кога смисли Бог за своя-та смьрть, тогда сльза паде изь око господне, и оть там сльза нарече Бог сльнце и месець оть престол господень, и звезди-те са оть тело божие, а аггеле са оть духа божа и оть огинь». В другом месте этого списка мы читаем: «И оть каде се заче огнь? О. оть зеница господня запалиса, ангель изнесе Адаму»; наконец, еще далее находим следующие вопросы: «В. оть что са ангели сотвориха? О. оть духа. В. А светь? О. Оть огнь. В. Оть что ли е гром и мльние? О. Рече: в ангела има та са громовни и два мльни на все. В. Ами колко са ветрове?..» Со списком, сообщенным Новаковичем, находятся в близкой связи болгарские списки «Беседы», хранящиеся у М.С. Дринова. Так в списке XVIII в., списанном в Панагюриште, мы читаем: «вьпрось всь. от що направи Богь солнце и месець. ответь. куга на прави Бог небо и земля тугава помисли какще да направи члвка и какще да се расине и какще, да умре и предань будеть, куга смисли смерть и тугава паднаха сльзи ьз вечи Госдподни и тия сльзи станаха слнце и мсць». В другом месте: «вопрос. от що на правя бог sвьзди. ответ. от пота господне тако и аггели…» В другом позднейшем болгарском списке «Беседы», находящемся в Котельском сборнике, хранящемся также у М.С. Дринова, мы читаем: «вьпрос. от що направи бгь слнце и месець». Ответ такой же, как и в первом списке, а оканчивается так: «и от тази салза нарече бгь слнце, а месцать от престоль господень, а sвезди ти са ягать господни, англи суть от духа божия и огнь». В другом месте – «вапрос. от деса сазе огнь, речи, от змеища (зеница) гнев запали анггль и занеси адаму». Есть еще «вопрос. от що лие гром и малние», но на него, к сожалению, нет здесь никакого ответа. Переходим далее к последней, законченной редакции «Книги Бытия», по списку В.И. Григоровича и Е. Барсова. В списке Е. Барсова, носящем заглавие «Слово о зачатии неба и земли и всея вселенные», соответствующее место творения читается так: «…сын божий христос сотворив словом и повелением отца своего небесного царя всю тварь небесную и земную, видимую и невидимую, како нарек где тако сотворилось и создалось духом оуст его премудрых, и рече господь буди небо хрустально на воздусех и тако сотворилось и будите зори и облацы, свет и звезды и ветры дунул из недр своих и рай на востоце насади и восток и запад и юг сотвори. бог седит на престоле на востоце ввелелепоте превыспренняя славы своея, седмь небес словом сотвори и оутверди. и мраз от лица господня исхош, а гром глас господень в колеснице огненей оутвержден, а молния слово господне из оуст божиих исходит, а слнце от внутрениия ризы господни, понеже господь по лицу своему оутреся, а луна о лица». Список В.И. Григоровича совершенно согласен с списком Е. Барсова.

Четвертый день творения. Бог создает солнце, луну и звезды. Гравюра XVI в.

Иллюстрация из собрания Д.А. Ровинского «Русские народные картинки»

Итак, «Беседа трех святителей» в отделе творения стоит так же на христианской почве, как и стих о Голубиной книге. Затрагивая вопросы о происхождении света, солнца, месяца (луны), ветра, грома и молнии, «Беседа» точно так же, как и стих, производит их от Бога (Отца, Сына и Духа Святого). Заметной отменой в стихе о Голубиной книге сравнительно с «Беседой» является вставка вопросов о происхождении звезд, зори и дробного дождика. Вопросы эти могли быть подсказаны народу естественной сменой и последовательностью явлений, а решение их стих нашел отчасти в самой «Беседе», а отчасти, как увидим ниже, в апокрифе «от скольких частей создан был Адам», из рассмотрения и сопоставления «Беседы» со стихом о Голубиной книге легко видеть, что как «Беседа», так и стих касаются лишь стихий и явлений чистых светлых, производя их от божества. А чисто материальные стихии совершенно оставляет, воплотив их, как увидим ниже, исключительно в человеке. Это отделение и видимое различение стихий светлых о чисто материальных указывают, по моему мнению, на взгляды гностиков, которые также отделяли тончайшее вещество φυχή, вошедшее в состав неба и светил, от грубейшего ὔλη, из которого произошла земля; а вместе с тем указывает и на то, что эти гностические взгляды в вопросах мироздания оказали свое влияние и на апокрифическую «Книгу Бытия», которой не чуждо было учение о четырех составных стихиях или элементах мира, как об этом можно судить, отчасти по Толковой Палее, близкой к «Книге Бытия небеси и земли» и отчасти – по отрывкам этой книги в некоторых списках «Беседы трех святителей», заключающим намеки на составные элементы мира. «Беседа трех святителей» это основное учение своего первоисточника о четырех элементах мира несколько видоизменяет, приспособляя его ближе к учению христианскому, в котором источником всего есть Бог. Это устранение философских начал и приспособление к духу христианского учения – говорит уже о том времени, когда философия на Востоке, т. е. в греческом мире, начала истощаться. Период этого истощения начался, собственно говоря, со времен царства Юстиниана и в частности со времени состоявшегося в 559 г. закрытия риторических школ в Афинах, которые служили последним убежищем для язычества и поддерживали еще полемику с торжествующим христианством. С закрытием этих школ восточная церковь лишилась таким образом стимула, который мог бы поддерживать в ней живую деятельность. К VIII веку приблизительно нашей христианской эры догматика христианства успела уже окончательно сложиться и приобрела решительный перевес над всякою независимою спекуляциею. Философии с этих пор предстоит новая задача – подтвердить и доказать сформировавшиеся уже догматы и она окончательно поступает на службу церкви. Это время определяется господством схоластики, ее задача – приложить, или, вернее говоря, пригнать древние системы, которые к тому способны (особенно Аристотеля и неоплатоников) к церковному учению. В разрешении этой задачи усматриваются три периода: 1) от IX до начала