Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

XIII в. – начало аккомодации философии к вере; 2) от XIII в. до середины XIV в. – время совершенного подчинения и 3) от XIV до XVI в. – время упадка; когда окрепшее мышление снова начинает вступать в свои права, рождается оппозиция против безусловного господства церкви и находит себе главную пищу в возобновившемся знакомстве с древнею литературою. «Беседа трех святителей» в отделе творения мира, хотя и представляет отрывки из апокрифической «книги бытия», развившейся на гностических началах, сама же она стоит на христианской почве и выказывает в данном случае то, именно, начальное приспособление к духу христианского учения, каким ознаменовала себя схоластика в периоде от IX до начала XIII в, каковым, именно, временем и определяется происхождение и первоначальное развитие «Беседы трех святителей».

Нам остается коснуться еще одного мотива в стихе о Голубиной книге, хотя и встречающегося в одном только списке стиха под № 89, где между прочим говорится:

А небо ходит на гвоздиях;

А земля стоит на трех больших рыбах.

Это место стиха о Голубиной книге также находит себе аналогии в «Беседе трех святителей», а самое развитие этого мотива можно проследить не только в славянской письменности, но и в письменности других европейских народов. Так, в апокрифе «От скольких частей создан был Адам» по сербской рукописи XV в. В.И. Григоровича, изданном Н. Тихонравовым, мы читаем: «Впрос. да скажи ми що дрьжить землю, рече, вода висока, да що дрьжить воду. ответ. камень плосень вельми. да что дрьжьть камень. рече камень дрьжить. д. китове злати, да что дрьжить китове златы. рече река огньненаа. да что дрьжить того огни. речь други огнь еже иесть пожечь того огни.в. чести, да что дрьжить того огни, речь доуб железный, иеже иесть прьво посажен. От въсего же корение. на силе божиеи стоить»[86]. В сербской рукописи XVI в., хранящейся в Праге и сообщенной Ягичем в его «Архиве» (В.I. Н. I. str. 95), находится статья под заглавием «Слово небеси и земли», где вслед за созданием мира идут следующие вопросы: «Что дрьжить землю. Вода. А воду что дрьжить? Камень великы. А камень что дрьжить? Брави четверокрилати. А брави четире что дрьжить? Огнь отиудуже бане истечють. А огнь что дрьжить? Другы огнь горчайши того в крать. А ть огнь что пьдьдрьжить? Дубь прьво всехь насаждень, а корение дуба того стоить на силе божие, господь же и сила божиа зачела и конца не имать»[87]. Этот апокрифический отрывок о семи устоях земли, относясь очевидно к апокрифической «Книге Бытия небеси и земли» развился также довольно рано, и притом на основе, по всей вероятности, древнейших воззрений на существование 7 небес, встречающихся уже в древнейших апокрифах: 1) в заветах 12 патриархов и 2) в восхождении Исайи на небо (на семь небес), которые известны были уже в первые века христианства.

Этим воззрениям на 7 небес отвечает вполне учение Дамаскина о 7 поясах (см. Богословие его в русском переводе 1844 г., с. 61), следы которого видны также и в Палее[88]. В соответствие этим древнейшим воззрениям и этому учению о 7 поясах возник, по всей вероятности, и рассматриваемый нами апокрифический отрывок о 7 устоях земли, из которых последний коренится на силе Божией, точно так же, как и высшее 7 небо есть подножие престола Божия. Этот апокрифический отрывок о 7 устоях земли вошел, как и следовало ожидать, и в «Беседу трех святителей», хотя и встречается в полном виде в позднейших только списках.

Мамврийский дуб. Фрагмент иконы Троица ветхозаветная. XVI в.

Так, в болгарском списке «Беседы» прошлого столетия, сообщенном Новаковичем, мы читаем: «Выпрось. На што стои земля-та? О. На вода твьрде голема. В. А вода-та на што стои? На камень плоштать. В. А камика на што стой? О. Рече на.҃д. китове златни. В. На што стоить китове-то златни? О. Рече на река огнена. В. На што стои огнена-та река? О. Рече на драги огнь погорешь в҃і. чета. В. на што дрьжи дно-то огово? О. Рече, на же(ле) зень дань, де то е наинапреть посадень, а корена ли стоить на сила божиа»[89]. В таком же совершенно виде этот апокрифический отрывок является и в позднейшем болгарском списке «Беседы», находящемся в Котельском сборнике, хранящемся у М.С. Дринова. Отдельные места из этого апокрифического отрывка встречаются и в других списках «Беседы». Так, в списке «Беседы» М. синодальной библиотеки XV–XVI в. под № 408 (713), на л. 522–523 об. читаем, между прочим, следующее: «И повеле господь аггелом согнатим пену морьскую, и сотворити землю на трех китех, а тридесят малых китов, а тридесят оконец заляжет. а третья часть в них райская вони, идят рыбы на воню тянутяс же сять сыти, глубина же того моря великого впятеро того глубине с яко земля. по тем же море великим притщится к железному столпию, тож дно стоить на седми столпех железных, тут же есть адово жилище, антихрест вясит аминь. аггел потвеержаеть яго, тож дно стоить на огне негасимом. по том же огне небо тажает…» С этим приведенным местом «Беседы» по списку Синодальному совершенно сходно место в списке Соловецкой библиотеки XVII в. под № 942, на л. 106, с тем лишь различием, что в списке Синодальном это место находится в конце «Беседы», а в списке Соловецком – в начале. Здесь также земля стоит «на трех китех великих и на тридесяти малых»; дно моря стоит «на 3 столпех», а «столпие стоит на «огне неугасимом». В списке «Беседы» В.И. Григоровича только что приведенное место из списков Синодального и Соловецкого разбито уже на вопросы и ответы. В позднейшей – еретической редакции апокрифической «Книги Бытия» по списку В.И. Григоровича и Е. Барсова («Слово о зачатии неба и земли») соответствующее место читается так: «и рече господь бади тма столпов на воздусех и тако сотворилось словом господним, а столпы те недвижимые железные от начала века сего и буди на тех столпех камень недвижимый, а на камени земля, а под землею ад недвижимый и весь меден, и вереи железные и врата медные и железные, а во дне темницы медные, железные, а под-адом тартар – дна нет, и рече где буди над адом тма столпов и на столпах камень, и на камени земля… Далее в этих списках замечается: «Первая земля на воздусе, а другая земля на аде». Таким образом, в только что представленном сказании о мироздании внимание еретиков с большим