Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

мысли. Кроме того он пожелал украсить его еще четырьмя элементами и создал ему глаза от солнца, слух – от высшего воздуха, обоняние – от нижнего, вкус – от воды, осязание – от земли; Он вдохнул ему жизненный дух и дал нам свою чистую любовь, чтобы мы были постоянно плодородны[108]. Почти в таком же виде это «Schopfung» является и в песне о четырех Евангелиях, за исключением того, что первые две части соединены в одну:

von dem leime gab er ime daz fleisch

der tou bezeichenit den sweiz.

Кроме того, в конце отрывка четыре элемента неудачно спаяны с первыми восемью[109]. Эти отрывки чрезвычайно интересны для нас, так как они соединяют восемь элементов с первичными четырьмя и в этом отношении находятся в близкой связи с Elucidarium’ом Гонория и «Пантеоном» Готфрида, которые представляют такое же соединение двух сказаний, и притом ближе стоят, по моему мнению, к латинским источникам, так как у них сказание о четырех элементах идет вначале, а к нему уже прибавляется сказание о восьми элементах. По мнению Дилера, Гонорий и Готфрид заимствовали подобные сказания у Ezzo из его песни «Rede von dem rehteii anegenge»[110]. Но, приняв во внимание, что эта песня не указывает ни на какие события, которые бы послужили поводом ее составления; кроме того, ввиду того, что автор жизнеописания Альтмана, епископа von Passa и (1065—91), монах, живший в Gottweig при аббате Chadalhoch-е (1125–1141) не говорит, что Ezzo эту песнь составил во время паломничества в Иерусалим, я вполне соглашаюсь с мнением Мюлленгофа[111], что песнь эта не принадлежит Ezzo, но допускаю, на основании того же жизнеописания, что Ezzo переложил эту песнь на родной (немецкий) язык. Составление же песни принадлежит бамбергскому латинскому духовенству, которое, покровительствуемое просвещенным епископом Гюнтером (1056–1065), располагало большими литературными силами и богатыми памятниками письменности, среди которых не последнее место занимали апокрифы, как это видно из «Schopfung» песни «redo von rebten Anegenge» и поэмы «Die vier Evangelien». Этот апокрифический отрывок о творении человека, имевший своим прототипом несомненно латинский текст, со времени своего возникновения пришелся, видимо, вполне по вкусу средневековым грамотникам и был, так сказать, в особой моде, судя по тому, что его вставляли в памятники разного времени и разного содержания. Так, в одной рукописи Эмсского права, относящейся, по мнению Я. Гримма, к XV или даже к XIV в.[112], вставлено следующее замечательное место (Emsigerrechts-Richthofen. S. 211); «God scôp thene cresta menrsca, thet was Adam fon achta wendem; thet bênete fon tha stêne, thet flâsk fon there erthe, thet blôd fon tha wetere, tha herta fon tha winde, thene togta (l. thochta) fon tha wolken, the (ne) suêt fon tha dawe, tha lokkar fon tha gerse, tha âgene fon there sunna, and tha blêrem on thene helga din, and tha scôpe (d. i. scôphe scòp hi). Eva fon sine ribbe, Adames liana»[113]. Здесь кости произошли от камня, тело – от земли, кровь – от воды, сердце – от ветра, мысли (мозг) – от облаков, пот – от росы, волоса – от травы, глаза – от солнца. С этим отрывком согласуется сказание о создании человека, сообщаемое в Эдде Семунда 33b 45b и Эдде Снорри 8—10, представленное, впрочем, здесь несколько в ином, измененном виде. Так, здесь тело страшного великана Имира образовало землю, его кости – горы, его череп – небо, его кровь – море, его волосы – деревья, его зубы – скалы, его мозг – облака[114]. Немецкие мифологи, а с ними и наши русские, не преминули воспользоваться этим драгоценным апокрифическим отрывком, чтобы признать в первом – остаток древнефризской космогонии, а в последних – остаток древнесеверного мифа и на них построить свои новые теории или обосновать старые.

Сотворение человека. Фрагмент росписи церкви Царевича Димитрия на Крови в Угличе. XVIII в.

Зная хорошо, что апокрифы при своем образовании нередко черпали и из народных представлений и допуская, что в каждой натурмифологии найдутся черты, родственные нашему апокрифическому сказанию, вследствие сходства в основных взглядах на человека, лежащих в природе духа человеческого, я, тем не менее, принимая во внимание литературную обработку этого сказания, близкую к рассмотренным нами латинским и к пошедшим, несомненно, от латинских текстов – древненемецким, полагаю, что приведенные сказания о создании человека имеют своим непосредственным источником не народные мифические предания, а апокрифический отрывок, который в свою очередь имеет свои литературные источники и свою литературную историю. Самое время составления Эдды, как Старшей, так и Младшей (XII в. и XIII в.), а также и поздняя рукопись Эмсского права (XIV–XV вв.), в которых встречаются сказания о создания человека, убеждает нас, что эти сказания есть вставки излюбленного апокрифического отрывка и есть простая литературная интерполяция. Здесь, кстати, следует еще коснуться предания индийских брахманов. По этому преданию творцом мира является древнейший, первобытный человек – Брахма. Из его глаз творится солнце, из его грудей – месяц, из носа – воздух, из волос – растения, из его соков (крови) – вода, из костей – камни[115]. Ввиду сходства этого предания со сказанием Езды, мифологи находят в этом индийском предании большую опору своим мифологическим толкованиям. Не имея возможности с своей стороны установить в данном вопросе тесные литературные связи между Западом и Дальним Востоком и, в частности, с литературой индийских брахманов, и не желая повторяться насчет единства природы человеческого духа, я оставляю под большим сомнением индийское сказание о создании мира, близко напоминающее нам апокрифический отрывок, и думаю, что этот вопрос будет открытым до тех пор, пока точно не выяснится роль Запада в самом появлении и развитии буддизма и пока не уяснится точно литературное влияние Запада на Восток[116].

В несколько иной обработке является сказание о создании человека в текстах французском, провансальском и ирландском. Французский текст помещен в «Мифологии» Я. Гримма на с. 1218 и взят из рукописи XV в. Парижской королевской библиотеки (4, 207), сообщенной Paulin-Paris’ом. Приводим полный текст: «Adam fu formo ou champ damacien, et fu fait ei comme nous trouvons de huit parties de choses, du limon de la terre, de la mer, du soleil, des nues, du vent, des pierres, du saint esprit et de la clarté du monde. de la terre fu la char, de la mer fu le sang, du soleil furent