Голубиная книга: истоки и смысл - Василий Николаевич Мочульский

вопрос о происхождении каст встречается только в четырех списках; кроме того, приняв во внимание, что в этом сказании можно видеть исторические указания на то позднее время, когда на Руси уже были «цари, князья со боярами», я полагаю, что вопросы о происхождении каст есть позднейшая вставка стиха. Тем не менее, касаясь существа дела, я думаю, что и в этой части стиха о Голубиной книге, если не источником, то по крайней мере толчком послужил апокриф «От скольких частей создан был Адам». В этом апокрифе говорится также о происхождении народов от колена Адама. Кто занимался вопросом о влиянии апокрифов на устные народные произведения, тот не мог не заметить, что многие народные сказания возникли путем простого недоразумения, вследствие неверно прочитанного и понятого отдельного места книжного источника; ввиду этих фактов нисколько не покажется странным предположение, что и в данном случае книжное сказание о происхождении народов от колена Адама могло быть понято народом буквально, и таким образом составилось народное сказание о происхождении «крестьян православных от Свята колена Адамова»; затем уже со своей стороны народное сказание могло прибавить вопросы о происхождении царей, князей и бояр, подыскав им ответы, сообразные с важностью этих высших сословий. Впрочем, настаивать на этом простом и смелом предположении я не буду – ввиду существования верований у некоторых народов о происхождении каст от разных частей какого-либо божества. Так, у индийцев существует верование о происхождении каст из уст, из рук, из ног Брамы. Этот факт дает право сделать другое предположение, что и среди русских ходило устное предание подобного же рода, которое оказало свое влияние в вопросе о происхождении каст, возбужденном, однако ж, апокрифом «От скольких частей создан был Адам…». В заключение несколько слов о мифических сближениях.

Стих о Голубиной книге, как известно, своими космогоническими вопросами вызвал массу мифических сближений и мифологических соображений. Самый язык и образы выражения стиха служили немалым источником откровения примитивной старины и праарийской давности. Делать подобные мифические сближения и с своей стороны я считаю в данном случае совершенно лишним, во-первых, потому, что сближения, сделанные Афанасьевым в «Поэтических воззрениях» и Буслаевым – в разных его трудах, совершенно достаточны, а во-вторых – потому, что при отыскании прямого и непосредственного книжного источника для народного произведения такие мифические сближения отступают на второй план. Полезные сами по себе, эти сближения и в данном случае не лишены своего значения, объясняя свойства народной почвы и ту живую восприимчивость, с какою прививались к народу разные апокрифические сказания, не чуждые иногда народной стихии, часто близкие к народным представлениям и всегда почти доступные народному пониманию. С этой точки зрения я и смотрю на мифические сближения в данном вопросе, сделанные Афанасьевым и Буслаевым в их трудах.

Резюмируя сказанное, я прихожу к следующим выводам:

1. Апокрифическое сказание о создании человека от восьми частей находится в генетической связи с апокрифическим «бытием» и развивалось постепенным путем на основе философских, и главным образом, гностических взглядов.

2. Литературная обработка этого сказания последовала не ранее X в. и была несомненно продуктом латинского духовенства; латинский текст этого сказания, пущенный им в оборот, послужил источником англосаксонских, древненемецких, французских (провансальского и ирландского) и славянских текстов.

3. В славянской письменности это апокрифическое сказание послужило зерном для целого апокрифа «От скольких частей создан был Адам», который возник под влиянием «Беседы трех святителей» и существовал отчасти отдельно от нее, отчасти вошел в нее в виде отрывков.

4. Стих о Голубиной книге в космогонических вопросах о создании человека имеет непосредственным своим источником апокрифический отрывок о создании человека от восьми частей, хотя в нем заметно отчасти влияние и целого апокрифа «От скольких частей создан был Адам».

Глава 3. Вопросы о первенстве и старейшинстве предметов в мире по стиху о Голубиной книге

Вопросы о первенстве и старейшинстве предметов в мире – вопросы житейской мудрости стиха о Голубиной книге – имеют своим источником, по моему мнению, апокрифическо-символические толкования отрывков из Псалтыри и книги Премудрости Соломона, вошедших в состав «Беседы трех святителей». Представляя в своем первоначальном виде, как сказано было уже выше, апокрифическое толкование Священного Писания, «Беседа» должна была естественно включить в свой состав и толкование Псалтыри и книг Премудрости Соломона и сына Сирахова как книг, заключающих в себе особенную мудрость и нуждающихся поэтому особенно в толковании. Этот-то характер толкования Св. Писания, а в том числе и некоторых мест из Псалтыри, книги Премудрости Соломона и сына Сирахова и закрепил, по моему мнению, за «Беседой трех святителей» название «глубины». Впоследствии времени, когда «Беседа» под влиянием обильных апокрифических источников стала постепенно переходить в апокрифическое изложение Св. Писания – в род апокрифической библии, «Беседа» также естественно должна была стушевать рассматриваемые нами составные части, т. е. Псалтырь и книги Премудрости Соломона и сына Сирахова, так как соответствующих апокрифов, которые заменили бы отрывочные толкования, не существовало в апокрифической литературе. Этим обстоятельством и объясняется, по моему мнению, тот факт, что определенные указания и ясные следы включения в состав «Беседы» Псалтыри книг Премудрости Соломона и сына Сирахова встречаются только в некоторых списках, именно: 1) в списке, изданном Вяземским в Пам. древн. письм. 1880 г., вып. I, под № 4, на с. 98—112; 2) в списке, изданном Карповым по рукописи Соловецкой библиотеки в его исследовании «Азбуковников», на с. 124–132; и отчасти 3) в списке В.И. Григоровича. В остальных списках, и притом далеко не во всех, встречаются лишь намеки на эти составные части «Беседы». Эти намеки или следы выразились, по моему мнению, в вопросах, касающихся житейской мудрости и значения природы и всех ее тайн, так как Соломону, по свидетельству книги Премудрости (7,17–20) «даде Бог о сущих познание не ложное», т. е. справедливое понятие о всем физическом и метафизическом, а именно: «познати составление мира», т. е. познание бытия мира или того способа, как мир произошел, стоит и управляется (космология), «и действие стихий», т. е. познание составных элементов мира – огня, воды, воздуха и земли, по представлению древних, и действие этих элементов (физика); «…естество животных», т. е. познание естественных свойств животных (зоология), «и гнев зверей», т. е. познание внутренних отличительных свойств и характеров диких животных (физиология зверей); «ветров усилие» (пневматология) и «помышления человеков» или познание о внутреннем существе и расположениях человека (психология); «разнетво летораслем», т. е. отличительные свойства растений (ботаника) и силы корней, т. е. познание целебных и вредоносных действий трав и их корней (врачебная наука). Согласно с этим свидетельством история представляет нам этого венценосного мудреца (Соломона) и писателем: он писал «о древех от кедра,