Медоед 12 - Макс Гудвин

— Хорошо что ты спросил… Я родился в 1592 году в семье потомственных военных, ведущих свой род от окружного коменданта времён династии Тан. Тогда вечных было много — мы ходили по улицам и городам в поисках друг друга и убивали без каких-либо правил. Отравить ядом, опоить вином, застрелить из арбалета, а потом отпилить голову. Нас стало всё меньше, и чтобы не погибнуть вообще, древними вечными был разработан Эдикт. Он рассылается каждому, кто обрёл бессмертие, и каждый, кто прочёл его, не может ему не следовать. Теперь у нас есть правила, и вечные могут жить вечно.

— Как он работает? — спросил я.

— Эдикты создают те, кто следит за материками. Мы же, обычные вернувшиеся, следим за тем, чтобы тайна нашей особенности оставалась тайной. Иначе люди снова откроют на нас охоту. Однако есть и вечные, кто эдикта не получили, и вот они могут делать что захотят.

— Я правильно понимаю, Суй… — начал я.

— Я Сюй, — произнёс он.

— Сюй. Что кто-то у вас наверху просто обезопасил себя от своих же ближних и, создав эту дрянь — я про Эдикт, — вы просто сковали по рукам и ногам кого бы то ни было? А если я встречу того, кто не читал Эдикта?

— Отсюда моё тебе послание от Императора. Ты в своей стране занимаешь важную и высокую должность, но твоя задача как вечного — сделать так, чтобы все, кто ходят по твоей земле, ознакомились с Эдиктом.

— У меня так-то работа уже есть, — выдохнул я. — Прикольные вы, конечно, парни. С чего вы взяли, что это мне интересно?

— Потому, Кузнецов Слава, сын Игоря, из Томск-града, что человек, когда получает вечную жизнь, может многое себе надумать и стать настоящим чудовищем, да еще и бессмертным.

— Мне сказали, что вечных мало, — произнёс я. — 25–26 на весь шарик.

— Особенность действительно редкая, но сложность в том, что мы не умираем, и с веками нас становится всё больше.

— И ещё скажи: этот ваш Эдикт будет мне мешать? Например, когда ваш неознакомленный будет по мне стрелять?

— На этот счёт тоже подумали, заложив формулу внутрь Эдикта. Если неознакомленный на тебя нападает, это считается, что он принял дуэль на том виде оружия, которое у него в руках. То есть ты можешь выбрать такое же.

— Вот вы гады, конечно! На хрена было меня знакомить с этой писулькой⁈ — повысил я тон.

— Потому что таковы правила. Твоё смертное начальство в курсе, но среди них есть и вечные. Есть среди них и те, кто могут создавать Эдикты.

— Сюй. Всё, спасибо за разъяснение, у меня самолёт в Россию скоро, — нарочито улыбнулся я, и пошел мимо него.

— Но ведь я ещё не научил тебя, как владеть мечом?

— На хера? — спросил я снова. — От меня что требуется? Тупо представляться и говорить, что нет, дуэли со мной не будет.

— А если на тебя нападёт вечный с мечом?

— Я его застрелю, вобью кол в грудь и положу в отеле или в гроб. Пусть живёт себе. А там и Эдикт подоспеет. Так что меч мне не нужен.

— Зачем тогда носишь? — задал китаец мне вопрос.

— Отстань, а! — с этими словами я пошёл мимо него и даже хлопнул его по плечу.

Значит, с этой особенности списали «Горца». Но я не Ярополк, я в их игры играть не буду. Интересные такие — взяли и назначили меня с листом ознакомления по всей России бегать. Вон Император их пусть этим занимается, у него в должности написано, что он правитель Китая и всего мира. Текила, кстати, странным образом отпустила.

И я вышел из подворотни, увидев мою служебную машину у обочины. Сев в ней, я коротко произнёс:

— В аэропорт. Тиммейт, а спроси у Осьминога, почему он не сказал ничего про Эдикт?

— Делается, — ответил ИИ. — Что, домой?

— Да хер его знает. Желание одно, выстрелить себе в голову — и проснуться снова в патруле, простывшим и потому видящим такие вот сны.

— Ты намекаешь на то, что это всё кажется тебе нереальным?

— Я бы хотел, чтобы это всё было нереальным. В этом дурдоме только инопланетян не хватает, — пошутил я.

— А я тебе, помнится, говорил… — начал он.

— Нет, всё! Завязывай! Я понимаю, зачем люди в монастыри, в горы уходят.

— Я тебе напоминаю, Медоед, что твоя задача — Родину защищать от всякого зла. А девушки и супруги — дело приходящее и уходящее, тем более если всё, что мы с тобой за эти сутки узнали, — правда.

— Я не понимаю. Почему я раньше о такой фигне не знал? Что есть вечные. Слово-то какое — вечные. Да если бы не их Эдикт, их вечность обрывалась бы подрывом, ну или и правда застрелил и пилой отпилил бошку.

— А в чём проблема? У тебя по сути уйма киллеров в подчинении. Заказываешь им кого угодно — и всё. Если тебе лично нельзя никого убивать, то им-то можно! — произнёс Тиммейт.

— И главное — кто этот Эдикт для меня написал… — продолжил я распыляться.

— Осьминог говорит, что не знал, что это так серьёзно. Он говорит: «Без маны сейчас и хрен что вижу».

Снова отмазки, никто не виноват — все старались. И я закончил этот разговор молча, просто не отвечая на последнюю реплику. Тиммейт был прав: жёны приходят и уходят, а Родина остаётся. А то, что одна из особенностей вернувшихся выделилась в отдельную касту, — ну бывает.

И вот я ехал и нормализовывал дыхание техниками Суй Фэна. И даже попытался представить меч прозрачным. Меч, кстати, представился хорошо, а вот прозрачность у меня никак не получалась. Но, выйдя из машины и попрощавшись с водителем, я вошёл в аэропорт и, пройдя мимо металлоискателя, замечая, что он пищит, сделал вид, что это не у меня, и прошёл. Сначала в зону регистрации, потом в зону бизнеса, где и ожидал. Народа тут было много, масса. И в какой-то момент я снова услышал этот свист кузнечиков. Повернувшись по сторонам, я заметил также крутящего по сторонам головой негра. Мы встретились взглядами, и он кивнул,