Медоед 12 - Макс Гудвин

И тут я увидел лицо.

Осьминог сидел на пластиковом стуле рядом с кроватью, положив одну ногу на другую и крутя в пальцах зажигалку. Одну из тех дешёвых и прозрачных. Он выглядел как типичный школяр, которого забрали с уроков прямо на перемене: светлые, почти выгоревшие на солнце волосы, вечно взъерошенные, будто он только что снимал шапку. Глаза карие, с хитринкой, которая не вязалась с этим телом. На нём была свободная серая худи с дурацкой надписью «I LOVE SHANGHAI» и синие джинсы с дырками на коленях. Кроссовки зашарканные, а шнурки развязаны. Он смотрел на меня с таким видом, будто ждал моего пробуждения уже несколько часов.

— Где я и что ты тут делаешь? — спросил я, и голос прозвучал хрипло, как будто я неделю не пил воду. — Ты же должен Иру охранять?

Он усмехнулся, перестал крутить зажигалку и сунул её в карман.

— Ира попросила у Си убежища, через посла, на котором печать суккуба нашего видна невооружённым взглядом, — произнёс Осьминог, пожав плечами. — И меня сопроводили к тебе. Кстати, поздравляю, у тебя теперь плюс две особенности.

Я попытался приподняться на локтях, но ремни не дали. Вены на руках вздулись, а капельницы качнулись на своих длинных стойках.

— Какое на хрен убежище? — спросил я, чувствуя, как внутри закипает злость. — С кем она? Где она?

Он уставился на меня и снова потянулся за зажигалкой. И взмахнул ей в воздухе, будто пытаясь что-то подчеркнуть и у меня в душе почему-то упокоилось.

— Она в порядке, если это главное. Всё там же, в своём доме на острове. Ей выделили дополнительную охрану. Дикобраз у неё гостит тоже. Ира просила передать, что она тебя очень любит, но больше не может так жить. С ней работают лучшие китайские специалисты и Дикобраз. Наши согласились, потому как для них суккубка в отпуске — более ценный кадр, чем пацан 12 лет косплеящий Гари Поттера-курильщика. Тем более они не верят во всякую чертовщину.

— А ты что тут делаешь? — спросил я. — Тебя назад не отправили?

— Ну, — ухмыльнулся Осьминог, постучав пальцем себе по виску, — мне разрешили прилететь, потому что я, во-первых, знаю тебя. Это Дядя Миша так распорядился. И не зря: я правда всю ману потратил на стабилизацию твоей особенности.

Я опустил голову на подушку, глядя в белый потолок. Капельницы капали, а в коридоре слышались голоса на китайском, и я просто закрыл глаза, и выдохнул.

— Ладно, — произнёс я. — Ира, значит, всерьёз решила со мной развестись. Почему я связан, кстати?

— Сейчас отцеплю, — поспешил сообщить Осьминог. — Чтоб не нарушил своими вороченьями лечению. У тебя же обезвоживание было, кровопотеря. А ещё у тебя теперь неотторжимое оружие, его надо присвоить, иначе будет плохеть. Любая вещь подойдёт кстати. И полная регенерация. Редкая штука кстати.

— Насколько редкая? — спросил я, ощущая, как юношеские руки Осьминога освобождают меня от ремней.

— Вернувшийся появляется примерно на 3 миллиона человек. У всех есть особенности, так или иначе. Сейчас на планете примерно 2666 вернувшихся, судя по моим подсчётам. Такая особенность как у тебя — одна на сотню возвращенцев. Вас условно-бессмертных примерно 25 на всю планету. Сочувствую, кстати.

— Почему? — спросил я, поднимаясь на локтях.

— Ну, тут много факторов. Начну с того, что твои дети вырастут и умрут, и ты всё это увидишь. С другой стороны, ты можешь в любой момент лечь головой на гранату и, как тот же Вольфрам, уйти к праотцам. Но не понятно — тебя вернут при этом вспышкой твоей или переродят с той же особенностью. Ведь де-факто убил тебя ты сам. Вот ты про графа Цепеша слышал?

— Нет. Что за хер?

— Вернувшийся, и видимо сбрендивший. От него и пошли все эти сказки про бессмертных кровососов. И предания что кол в грудь из осины убивает навсегда. Но я так скажу: если любому человеку в грудь кол вбить, лучше из нержавейки, то он уже вряд ли регенерирует. Или в голову. Так что не всё так радужно. Хотя к твоей бы особенности ещё ту, которую ты называешь «Борис — хер попадёшь». Я, кстати, смотрел видео, как ты Зиверса убил. Мне для понимания проблемы нужно было, и мне разрешили. Человек реально себя персонажем из сериала «Горец» возомнил. «Остаться должен, блядь, только один…» Вас и так 25–27, и только дураком надо быть, чтобы по улицам ходить и на парковках друг друга мечами по шеям рубить. О, кстати, меч ты можешь себе как неотвратимое оружие тоже закрепить. Хотя лучше, как у Эдриана Пола, — катану. Короче, если я прав и вас столько, сколько я и думаю, то вы вообще будете ходить по шарику и никогда не пересечётесь. Ты, кстати, можешь политическую карьеру сделать! Идеальный бессмертный диктатор! Звучит, а?

— Блядь, я думал, он бредит, — выдохнул я.

— Не-а. Видел у него рука отрастала? А я видел, как у тебя дырки от капельниц зарастают. Поэтому нет. Это самая настоящая особенность, но теперь за тобой все толстосумы мира будут охотиться, всем же хочется жить вечно. Тот же Трамп если узнает, то будет очень заинтересован тебя снова увидеть у себя.

— С-сука, — выдохнул я.

Мне было плохо. Какое тут на хрен бессмертие? Тем более это не бессмертие, если тебя могут тупо взорвать на куски, жахнув из танка или ПТУРа, или СВУ подложить какую-нибудь. Да и дроны-камикадзе никто не отменял. Всё как по Токиену: эльф бессмертен, пока его не убьют. Так очередная разновидность «Бориса, хер попадёшь». И та, и эта — болезненные, кстати.

Я уже был отстёгнут когда ко мне в палату вбежал врач в белом, и тоже хотел мня отстегнуть, и увидев что я свободен взял Осьминога за руку и поволок прочь, но Сашка резко выдохнул и упёрся ногами и доктор замер на месте словно играя в игру «море волнуется раз». И так и остался стоять.

— Что у них тут происходит? — произнёс Осьминог доставая из худи мой бывший Стечкин и аккуратно выглядывая в коридор. — Медоед, там люди и много! Все в пиджаках и с оружием, а с ними…

Глава 7

Вечные

— А с ними тот хрен с печатью суккуба.

—