От куртизанки до принцессы - Айрин Валери

Вильгельм замер. Затем усмехнулся.

— Не шути со мной Гастон, ты прекрасно знаешь, кого называют мисс Лангред, — голос принца прозвучал угрожающе.

Слуга опустил глаза и сглотнул.

— Сегодня утром, принц Франц, ездил с девушкой к нотариусу. По прибытию, он нам отдал такой приказ.

С наружи, Вильям стоял неподвижно, было видно только как играют его желваки.

Внутри, он почувствовал, как земля ушла из‑под ног. Мисс Лангрид, этого звания удостаивалась, только одна женщина. Ноги едва держали. «Он привёз невесту… Эта девушка — невеста моего брата?»

Мысли вереницей пронеслись в голове: «Вот почему я встретил ее в кабинете Франца. Она в тот день приходила к нему? Неужели эта женщина — его?!»

В груди разливалась ледяная пустота. Всё внутри восставало против этой мысли. «Этого просто не может быть. Не может…»

Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. Перед глазами встало её лицо — улыбка, лучистые глаза, рыжие пряди. Образ, который он хранил в сердце все эти дни.

— Где они сейчас? — голос принца Вильяма прозвучал низко и глухо.

— В саду, сэр. Гуляют после ужина, — почтительно ответил Гастон, невольно отступая на шаг.

Вильгельм не терял ни секунды. Бросился в сад, сердце колотилось так сильно, что отдавалось в висках. Ещё издали он увидел их: брат и «рыжая пташка» стояли у цветущей изгороди, смеялись, о чём‑то оживлённо говорили. Вильям замер на мгновение, не в силах поверить своим глазам.

«Чёрт возьми… Пусть он скажет мне сам, почему скрывал это от меня! Почему прятал от меня свою невесту?» — мысли метались в голове, смешиваясь с болью и горечью.

Он решительно направился к парочке. Подошёл вплотную, вгляделся в её глаза — глубокие, голубые, словно летнее небо после грозы. Затем перевёл взгляд на брата. И в этих глазах Вильям прочитал нечто новое — сталь. Не просто сталь, а несравненную, железную твёрдость, какой он никогда прежде не видел у Франца.

Брат стоял прямо, плечи расправлены, взгляд сосредоточен. Он был готов к бою — словно воин перед схваткой. Вильям никогда не забудет этот взгляд: взгляд мужчины, готового защищать свою женщину. Защищать её даже перед лицом смерти. Броситься вперёд, стать грудью за неё — в этом взгляде читалась абсолютная решимость. И тогда он окончательно понял: да, это его невеста. Его женщина.

В этот же миг Вильям заметил, как она его узнала. Её ресницы дрогнули, глаза расширились, она часто заморгала, удивлённо глядя на него. Он смотрел на нее и думал: «Боже, как она прекрасна!» Рыжие пряди мягко обрамляли лицо, на щеках играл лёгкий румянец, а губы чуть приоткрылись от изумления. Время будто остановилось.

— Франц, дорогой мой брат, — произнёс Вильям, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё кипело, — ты нас не представишь?

Во взгляде брата читалось предупреждение — тихое, но недвусмысленное. Он слегка подвинулся, словно ненароком заслоняя собой женщину, и произнёс сдержанно:

— Конечно, Вильям. Познакомься: мисс Лангрет, — произнёс брат с едва заметной дерзостью в голосе, сильно подчёркивая её имя, даже ставя на нем акцент.

— Мне… мне очень приятно с вами познакомиться, Вильгельм, — тихо ответила девушка.

Её голос прозвучал мягко, чуть дрогнув на последнем слове. Она, так же как и он, старательно делала вид, что они друг друга не знают. И он был ей благодарен за эту тактичную ложь.

«Правильно, — мысленно одобрил Вильм. — Так будет лучше».

Но внутри всё сжималось от горечи. «Дурак… Нельзя кидаться на первую понравившуюся девушку. Теперь ты знаешь, она может быть занята — твоим братом». Разум твердил это снова и снова, но сердце отказывалось слушать. Он знал: ей было неловко. И он решил, что не станет смущать её ещё сильнее.

— Мне тоже очень приятно, мисс Лангред, — ответил Вильгельм, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чувствуйте себя в нашем замке как дома.

Он заметил, что Франц теперь смотрит на него удивленно.

«Вероятно, он не ожидал, что я так спокойно отреагирую на новость о его помолвке. На то, что он так долго скрывал от меня эту девушку… Но Франц всегда был скрытным — всегда держал свои мысли при себе, выстраивал планы, о которых никому не рассказывал. Я не держал на него обиды за это — в конце концов, у каждого есть свои тайны.»

Прошу меня простить, я вынужден удалиться, — произнёс Вильям, едва сдерживая дрожь в голосе.

— Да, конечно, — мягко ответила пташка. В её глазах мелькнуло что‑то — то ли облегчение, то ли лёгкая грусть.

Он молча направился прочь. Шаги отдавались в висках, а в груди жгло от противоречивых эмоций.

Вильгельм зашел в свой кабинет, схватил первый попавшийся стул и с яростью швырнул его в стену. Древесина с треском разлетелась вдребезги, осколки разлетелись по полу.

— Чёрт побери! — выдохнул он, сжимая кулаки. Его грудь вздымалась, а пальцы побелели от напряжения. — Как могло так выйти?.. Девушка, которая мне понравилась… оказалась невестой моего собственного брата.

Он замер на мгновение, тяжело дыша, а затем провёл рукой по волосам, будто пытаясь собраться с мыслями.

— Теперь я понимаю, — произнёс он глухо, и в его голосе прозвучала горькая догадка. — Теперь я понимаю, почему он так спешил сосватать мне ту деревенскую дурочку. Хотел поскорее обвенчаться с моей… с его…

«Моей рыжей пташкой», — мысленно закончил он фразу, но вслух так и не произнёс.

Вильям подошёл к окну, уставившись невидящим взглядом на раскинувшийся внизу сад. В памяти всплыл её образ. Он вспомнил, как она смотрела на него в тот миг — удивлённо, невинно, чуть смущённо.

Внутри всё горело. Боль, злость, отчаяние — всё смешалось в один клубок, сдавивший грудь. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, где каждый шаг ведёт к новой потере.

— Почему именно она? — прошептал он, и этот вопрос, казалось, был обращён не к кому‑то, а к самой судьбе. — Почему та, что пробудила во мне что‑то давно забытое, оказалась той, кого я не могу получить?

Он сжал подоконник так, что костяшки пальцев побелели. В голове крутились мысли, одна мрачнее другой. Но где‑то глубоко внутри, под слоем боли и разочарования, разгоралось новое чувство — упрямая решимость.

Глава 11. В комнате

Глава 11. В комнате

Я поднималась в свою комнату не спеша, ступенька за ступенькой, будто каждая из них