Барон Оболенский - Александр Горин

— Я же говорил тебе, что не поверишь, — я скрестил руки на груди, с удовольствием наблюдая за его реакцией. — Это тебе не в книжках про Кедры читать.

— Ваше благородие! — позвала Лиля, сидящая на корточках у кедра. — Он за ночь ещё подрос! Иголки новые появились!

Мы с Андреем подошли ближе, остальные тоже приблизились, разглядывая Кедр. И правда, наш росток, вчера ещё не доходивший Лили до колена, сегодня уже заметно вытянулся. Иголки стали длиннее, гуще, а на макушке красовались несколько набухших почек.

Тем временем к нам подтянулись и остальные деревенские.

— Да, вижу, — улыбнулся я, запуская руку в кошель на поясе, где у меня хранились ядра, зная наперёд, что Лиля сейчас попросит.

— Ваше благородие, — сказала Лиля, поднимая на меня радостные глаза, — дайте мне, пожалуйста, зелёное ядрышко.

— Хорошо, — я достал две зелёные крупицы жизни и два ядра покрупнее — серо-коричневые зёрна стихии земли. — Смотри, Лиля, у нас еще ядра земли есть, может их лучше? Они хоть и хуже работают, как я прочитал в книге, но зато они выше рангом, а значит сильнее.

— Нет, ваше благородие, — замотала головой девочка, — Кедр расти хочет сейчас, он просит зелёное ядрышко.

— Ладно, — сказал я, протягивая крупицу жизни Лиле, — сегодня подкормим одной крупицей. Только ты, — я посмотрел на неё строго, — не переусердствуй. Помнишь наш вчерашний разговор?

— Помню, помню, — кивнула девочка, бережно взяв крупицу тонкими пальцами. — Я осторожно, обещаю.

Лиля поднесла зелёную крупицу к основанию Кедра, закрыла глаза и что-то беззвучно зашептала. Я снова ощутил лёгкое тепло, исходящее от неё, на этот раз более ровное, контролируемое. Молодец, слушается.

И тут началось волшебство. Кедр дрогнул, а земля вокруг корней чуть заметно шевельнулась, словно кто-то невидимый её разрыхлял изнутри. Росток на глазах потянулся вверх, сначала на сантиметр, на два, на пять, десять. Тонкий стебелёк утолщался, наливался силой.

— Глядите! — ахнула Настя, прижимая к себе младшую дочь. — Он же растёт!

— Свят-свят-свят, — пробормотала бабка Марфа.

Но самое интересное было впереди. На верхушке ростка, там, где вчера ещё была одна-единственная макушечная почка, начали всё сильнее набухать новые. Я насчитал шесть штук: пять располагались по кругу, а шестая, самая крупная, красовалась точно в центре. Они набухали, словно детские кулачки, сжатые перед тем, как раскрыться. А затем, прямо у меня на глазах, центральная почка лопнула и из неё показался кончик нового побега.

С сияющими глазами и бледным лицом Лиля поднялась с колен, не сводя глаз с Кедра.

— Я же говорила, — прошептала она, — ему здесь нравится. Он обещал, что будет стараться.

— Ты молодец, — сказал я, кладя руку ей на плечо. — Но давай договоримся сразу: сегодня ты свою работу сделала. Теперь завтрак и отдых. Никаких дополнительных подпиток, ясно? К Кедру сегодня больше не подходи, а то снова получится, как вчера.

— Ясно, ваше благородие, — кивнула она, хотя в глазах у неё читалось явное желание ещё посидеть у Кедра.

— Вот и ладно. Так, раз все здесь, — сказал я, повышая голос, — давайте держать совет. Обсудим, как дальше жить будем.

— Это вы правильно, ваше благородие, — кивнул Гаврила, подзывая рукой деревенских. — Тут такое дело, без плана никак.

Народ стал подтягиваться ближе. Жена старосты Марина взяла мужа под руку, Илья Лукин присел на чурбачок у крыльца, вытянув ноги, а Настя Лукина встала рядом, покачивая на руках младшую дочку. Старшая её дочь лет восьми с братом чуть старше притихли у палисадника, поглядывая то на меня, то на Кедр, то на Лилю. Отец и сын Ждановы опёрлись на ограду палисадника, а бабка Марфа пристроилась на лавке у забора, сложив морщинистые руки на набалдашнике клюки.

Я оглядел всех. Из деревенских семь взрослых, трое детей и мы втроём — я, Андрей, Лиля. С этого начинается моё баронство.

— Андрей, — сказал я, поднимаясь на крыльцо, — возьми перо и бумагу. Будешь протокол вести.

— Слушаюсь, ваше благородие! — бодро сказал мой рыжий помощник и метнулся в избу.

Через минуту Андрей вернулся с потрёпанной тетрадью в кожаном переплёте и чернильницей, устроился на ступеньке крыльца, разложил письменные принадлежности, обмакнул перо и застыл в ожидании с важным видом.

— Итак, — начал я, обводя всех взглядом. — Первое: защитные сооружения. Гаврила, что у нас на сегодня с оградой?

Староста погладил бороду, собираясь с мыслями:

— Забор мы ночью подлатали, где волк пролез. Колья во рву добавили, как вы велели. Но этого мало, ваше благородие. Забор старый, местами гнилой, ров осыпался, глубина всего ничего, волк в прыжке перемахнёт.

— Значит, план такой, — громко сказал я, принимая решение. — Ежедневный осмотр периметра на предмет слабых мест, а забор начинаем поэтапно менять на частокол. Сергей, назначаю тебя ответственным за оборону. Справишься?

Старший Жданов чуть приподнял уголки губ — это у него, видимо, означало одобрение:

— Справлюсь, — наконец кивнул он.

— Вот и хорошо, — сказал я, переводя взгляд на нашего писаря. — Андрей, записывай: «Ежедневный осмотр, поэтапная замена забора на частокол. Ответственный — Сергей Жданов».

Перо заскрипело по бумаге. Андрей высунул кончик языка от усердия, выводя буквы.

— Второе: расчистка территории под новые избы, — продолжил я. — Я насчитал двенадцать довольно крепких остовов от старых домов, их будем восстанавливать, — я посмотрел на Лукина. — Расчистим полузаросшие площадки, поднимем срубы. Лес вокруг свой, инструмент у нас есть, а если надо, то купим ещё. Будем привлекать людей из других заброшенных деревень, им понадобится жильё.

— А где ж людей взять? — спросил Илья, хмурясь. — Точнее, кто сюда поедет? Защита никакая, земля не родит.

— А теперь родит, — я указал на зелёную траву, расползающуюся от кедра. — Ты сам видишь. Через неделю-другую вся деревня будет в зелёной зоне. Тогда и пахать можно будет, и сеять, и быть уверенным, что урожай не сгниёт на корню. А когда у нас будет еда, кров и защита, то люди сами придут. Не завтра, так через месяц.

— Его благородие дело говорит, — прошамкала бабка Марфа. — Когда у меня коза была, так из Курлаево аж два раза в неделю приезжали за молоком. А уж если у нас Кедр будет, да земля родить начнёт, так отбою от желающих не будет.

— Вот именно, — кивнул я старой предпринимательнице. Целых два раза — это очень серьёзный спрос. — Андрей, записывай: «Расчистка площадки, где раньше были дома, подготовка к строительству новых изб. Поиск и привлечение людей из окрестных полузаброшенных деревень».

— Есть, — отозвался мой помощник, скрипя пером.

— Третье: посевная, — я обвёл взглядом собравшихся. — Сажаем культуры на оживлённой кедром почве. Прямо здесь, вокруг домов. Что