Барон Оболенский - Александр Горин

— Всё, ваше благородие! — с довольным видом сказал Андрей. — Протокол готов, шесть пунктов.

— Дай-ка глянуть.

Я взял тетрадь, пробежал глазами по строчкам. Почерк у него оказался на удивление аккуратным для сына сапожника. Видать, старый писарь хорошо его выучил.

— Хорошо, — сказал я, возвращая тетрадь Андрею. — Теперь у нас есть не просто разговоры, а записанный план. Значит, и спрос будет по записанному.

Гаврила одобрительно закряхтел, а Илья почесал затылок и кивнул.

— На этом пока всё тогда, — сказал я, обводя всех глазами. — Марина, решай с первым дежурством по кухне, а мы пока с мужиками пройдёмся по периметру. Хочу сам посмотреть, где у нас остались слабые места.

Я двинулся в сторону ограды, и вся наша разношёрстная мужская компания потянулась следом. Андрей шёл справа, на ходу делая пометки в тетради, Гаврила с Ильёй — слева, Ждановы замыкали. Мы внимательно осматривали каждую секцию забора, каждый кол во рву, каждую вкопанную жердь. Где-то дерево было ещё крепким, где-то уже трухлявым, и я указывал на недостатки, а Гаврила виновато кряхтел.

Мы обошли вокруг всю деревню, завершая обход у места ночного прорыва волков. Та самая доска, что отошла в заборе и где пробрался в деревню волк, теперь была прибита накрепко, но рядом с ней ещё одна держалась на честном слове.

— Игорь, — позвал я.

Младший Жданов шагнул вперёд, уже зная, что сейчас будет.

— Видишь?

— Вижу, ваше благородие, — хмуро ответил он. — Сам не знаю, как вчера пропустил.

— А ты не просто смотри, ты рукой проверяй, — сказал я, жестом показывая Андрею, чтобы дал мне свою тетрадь. — Каждую доску толкни, каждый кол покачай. Значит так. Ты с Андреем устраняешь все замечания по ограде согласно пометкам, которые Андрей сделал в своей тетради.

— Сделаем, — кивнул Игорь и, чуть поколебавшись, добавил: — Не подведу больше, барин.

— Надеюсь, — усмехнулся я, изучая карту Андрея с забором и местами брака в нём. — Всё в порядке, молодец, всё зафиксировал.

Я вернул Андрею тетрадь, он запихал её за пазуху и деловито закатал рукава:

— Значит, мы с Игорем на ограду, остальные — в поле?

— Именно, — я повернулся к Гавриле. — Покажите мне, где у вас пахотный участок как можно ближе к моему дому. И где плуг.

— Плуг-то есть, — оживился Гаврила, — старый, правда. От прежних хозяев остался, тех, что ушли и не вернулись. В сарае валяется, мы его лет пять не трогали.

— Вот сейчас и потрогаем, — уверенно сказал я, глядя на Гаврилу. — Показывай.

Сарай оказался за домом бабки Марфы. Это было покосившееся строение с провалившейся в одном месте крышей. Внутри, среди паутины и мышиного помёта, действительно стоял плуг. Ржавый, с рассохшейся рукоятью, но в целом пригодный. Рядом с ним валялись оглобли и хомут.

— Сергей, Илья, берём плуг, — сказал я, берясь за рукоять. — Гаврила, веди лошадь.

Через четверть часа мы стояли на свободном участке за домом Лукиных. Земля здесь была чуть лучше, чем вчера — видимо, влияние кедра уже начинало сказываться. Трава ещё не стала такой изумрудной, как у нашего крыльца, но уже и не серая, а так, что-то среднее.

Я оглядел участок, прикинул размах работ.

— Значит так, — сказал я, отпуская рукоять. — Сергей, Илья, вы за плугом по очереди, Гаврила ведёт лошадь.

Гаврила хмыкнул в бороду, накидывая хомут на кобылу, которая недовольно фыркнула, переступая с ноги на ногу.

— Но, милая! — прикрикнул староста, похлопав животное по костлявому крупу, и лошадь потянула.

Сергей налёг на рукояти и плуг плавно вошёл в землю, оставляя за собой глубокую борозду.

— Идёт! — обрадованно воскликнул Илья с таким видом, будто только что самолично изобрёл земледелие.

Я продолжал наблюдать за работой, изредка подавая короткие команды — где поднажать, где сбавить ход, где развернуть лошадь на обратный проход. Мужики работали споро, и вскоре всё поле покрылось ровными рядами свежих борозд.

— Хорош, — сказал я, отирая пот со лба. — Теперь сажаем.

Из погреба Лукиных принесли прошлогоднюю картошку, которую берегли как зеницу ока. Я распорядился высыпать и наш запас, привезённый из Агеевки. Настя с Мариной и Лилей нарезали клубни — каждый на две-три части, чтобы на каждой был глазок. Мужики делали лунки, женщины опускали в них срезы картофеля и присыпали землёй. Дети помогали таскать вёдра и разравнивать грядки. Работа кипела.

— Поздновато сажаем, конечно, — заметил Гаврила.

— Ничего, — ответил я, — с кедром всё быстрее растёт. Нагоним.

Следом посеяли фасоль, пшеницу, репу, свёклу. Семян было немного, но это пока. Когда последняя грядка была засажена, я распрямился и оглядел поле. Ещё недавно здесь был пустырь с жухлой травой, а теперь — ровные грядки, обещающие урожай.

— Управились, — выдохнул Илья, вытирая руки о штаны. — Теперь бы только выросло.

— Вырастет, — сказал я уверенно. — А теперь пора на обед.

Женщины накрыли стол прямо во дворе. Сегодня в меню была похлёбка из остатков зайчатины с зеленью, которую Лиля успела насобирать у реки, и свежий хлеб от Марины. Ели быстро, но весело: обсуждали пахоту, шутили над Ваней, который весь перемазался в земле, хвалили Маринино тесто, строили планы на охоту и поездку на заставу.

Я сидел, уплетал похлёбку и чувствовал, как внутри разливается удовлетворение. Созидание всегда приносит радость.

— Ну что, — сказал я, отодвигая пустую миску, — к рейду все готовы?

— Готовы, — кивнул старший Жданов.

— Тогда через полчаса выдвигаемся, — сказал, вставая из-за стола. — Сбор у нашего дома.

* * *

Лес жил своей жизнью. Где-то стучал дятел, шелестела листва, пахло прелой хвоей. И всё же в нём было мрачно, деревья выглядели больными, с серым мхом на стволах и странными тёмными наростами на ветках, а листья были словно присыпаны пылью. Под ногами хрустел сухой мох, с ветвей свисали космы лишайника, похожие на рваную паутину.

Первым шёл Сергей с луком наизготовку, углубляясь в лес по одному ему известным знакам. Я шёл следом, с мечом наголо, хотя пока рубить было некого, разве только цепкий кустарник, который приходилось раздвигать клинком.

Следом шли Андрей, Илья, Игорь и Гаврила с копьями в руках, два из которых мы привезли из Агеевки, а ещё два нашлись у Ждановых. Андрей прихватил с собой лук, а у Гаврилы с Ильей за поясом торчали топоры.

— Вон туда, — Сергей указал на едва заметную звериную тропу, уходящую в бурелом слева от нас. — Следы там. Свежие, утренние.

Мы свернули. Тропа петляла между поваленными стволами, заросшими сизым мхом.

Через минут двадцать ходу впереди показалась прогалина, заваленная буреломом. Здоровенные сосны лежали друг на друге, будто какой-то великан сложил сюда запас дров.

И оттуда, из этого хаоса