Барон Оболенский - Александр Горин

— Да уж, — засмеялся Игорь, собирая стрелы, — вон, трое волков сегодня тоже без ужина остались, а поди тоже голодные были. Да вот незадача, не успели нас они на зубок попробовать.

Староста заржал в голос, а я довольно улыбнулся. Да, знатно сегодня поохотились, будет, что вспомнить.

Глава 7

В деревню мы вошли, когда солнце уже клонилось к горизонту, окрашивая лес в рыжие тона. Я шагал первым, чувствуя, как приятно ноют натруженные мышцы и саднит плечо после уворотов от медведя-мутанта.

Сзади топали остальные. Сергей шёл молча, внимательно оглядываясь по сторонам. Илья хромал, опираясь на копьё как на трость, но глаза его сияли, будто он нашёл мешок золота.

Гаврила, придерживая ушибленное плечо, что-то вполголоса доказывал Игорю, который, весь перепачканный в медвежьей крови и грязи, мотал головой и улыбался. Сразу видно, что такой бой у него впервые, хоть он и сын охотника.

Андрей замыкал процессию, прижимая к рассечённому лбу грязную тряпицу, и периодически спотыкался о корни, травма головы явно мешала координации.

— Ну и видок у вас, — вышедшая на крыльцо Настя Лукина всплеснула руками, уставилась на нашу живописную компанию и запричитала: — Свят-свят, все в крови, грязные, рваные. Илья, ты чего хромаешь? А это кто ж тебя так, Андрюша? Ой, да у тебя вся голова в крови!

— Это не моя кровь, — с гордостью возразил Андрей, хотя по лицу у него как раз текла своя, смешиваясь с налипшей грязью. — В смысле, на голове моя, но остальное всё медвежье. Медведя мы убили! Вот та-а-акого! — он раскинул руки в стороны насколько хватало размаха.

— Да не такого, — хмуро поправил Гаврила, держась за щёку. — Раз в пять больше.

— Стой-ка, — Настя подошла к старосте вплотную, ухватила его за подбородок и развернула лицом к свету. — Это что у тебя⁈

— Немного зацепило, — отмахнулся тот.

— Немного! Половина морды синяя! — она распрямилась и заорала в сторону домов: — Марина! Марина, иди сюда, твоему мужу опять досталось!

Из дома старосты появилась Марина с таким выражением лица, словно заранее знала, чем кончится наша охота.

— Гаврила, ты цел? — жена старосты сбежала с крыльца, на ходу вытирая руки о фартук и бросилась к мужу. — Дай-ка я тебя осмотрю.

— Цел, цел, — отмахнулся Гаврила, морщась от боли в плече. — Копьё только сломалось.

— Сломанное копьё — это не сломанная шея, — резонно заметил я, замечая у дома нашу маленькую целительницу. — Лиля, у нас раненые. Андрей голову рассёк, Гаврила плечо ушиб, а у Ильи с ногой что-то.

Лиля выскочила из палисадника, не иначе всё время там и сидела, и подбежала к нам. Увидев Андрея с окровавленным лицом, она ахнула и на мгновение замерла.

— Садись, — скомандовала она Андрею, указывая скамейку у дома. — Сейчас всё сделаю. И вы, дядя Гаврила, садитесь. И вы, дядя Илья.

Мой рыжий помощник покорно опустился на скамейку, прижимая к голове пропитавшуюся кровью тряпку. Лиля осторожно отвела его руку, осмотрела рану и нахмурилась точь-в-точь как моя бабушка, когда я приходил домой с разбитой коленкой.

— Терпи, — сказала она взрослым тоном и приложила ладонь к его лбу.

Я снова почувствовал тёплую волну, исходящую от девочки. Она была мягче, чем вчера, более контролируемая и ровная. Молодец, учится на ходу. Андрей сначала напрягся, ожидая боли, но уже через пару секунд его плечи обмякли, а на лице появилось блаженное выражение.

— Ох, — выдохнул он. — А полегчало-то как. Прямо как будто заново родился. Шишка, правда, осталась.

— Шишка — это не страшно, — авторитетно заявила Лиля, переходя к Гавриле. — Шишка сама пройдёт. Дядя Гаврила, показывайте плечо.

Староста покосился на жену, но та только кивнула, и он стащил рубаху с одного плеча. Лиля приложила руки к ушибу и снова от её руки пошло тепло. Гаврила крякнул, зажмурился и вскоре его лицо разгладилось.

— Вот ведь золотая девчонка! — с чувством произнёс он, когда Лиля закончила. — Прям рукой сняло.

Пока Лиля осматривала Илью, женщины захлопотали у печи. Марина, воодушевлённая нашей победой и моим вчерашним решением о столовой, взялась командовать с таким рвением, что даже Настя, опытная хозяйка, только кивала и спешила выполнять. На столе появились миски с дымящимся супом, варёная картошка с остатками зайчатины, хлеб, солёные грибы, варёные яйца от Марининых несушек и большой кувшин кваса.

Сам ужин вышел шумным и весёлым. Мужики наперебой вспоминали подробности боя, каждый тянул одеяло на себя и каждый размахивал руками, показывая, как он ударил. Радовались, как дети, приятно было посмотреть.

— Я ему копьё под рёбра-то вогнал аж по самое древко! — басил Гаврила, показывая куском хлеба траекторию удара и чуть не попав в глаз Илье.

— А я ему бедро пропорол! — перебивал Илья, тыча вилкой в воздух. — Прям в сустав! Он аж взвыл, как собака!

— Дядя Илья, — смеялась Лиля, закрывая рот ладошкой, — вы же говорили, что врезались плечом в сосну.

— Так это после! — нашёлся Илья. — Я его сначала пропорол, а потом уж врезался. И вообще, если бы не я, он бы барина сожрал.

— Ничего бы он меня не сожрал, — возразил я, усмехаясь. — У меня на медведя свой план был.

— Это какой же? — спросил Андрей, отрываясь от кружки.

— Да меховую шапку из него сшить, — хмыкнул я, зачерпывая ложку густого, наваристого супа и вдыхая его пряный аромат.

Все захохотали. Гаврила хлопнул ладонью по столу так, что подпрыгнули миски, а Игорь от смеха чуть не подавился. Даже Сергей Жданов, всегда суровый и немногословный, издал какой-то хрюкающий звук, означавший, видимо, высшую степень одобрения. Бабка Марфа зашлась беззубым смехом, хлопая себя по коленям, а маленькая Ольга, не понимая причины веселья, звонко захихикала за компанию.

— Ну, барин, ты скажешь тоже! — выдохнул Гаврила, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Шапку! Из медведя!

Когда смех утих, я повернулся к Марине.

— Ты у нас сегодня главная по кухне, — сказал я, отламывая кусок хлеба. — Нравится идея с общей столовой?

Марина Фёдорова, румяная и пышущая теплом, как печка, в которой только что испекли хлеб, довольно разгладила фартук и принялась рассказывать. Готовить на всех в два раза легче, чем по отдельности: у кого-то печь лучше и жару больше, у другой — руки быстрее, у третьей — сноровка. Сегодня они с Настей и Лилей справились играючи и даже с запасом на завтрак осталось.

— Вот только лето не вечно, — добавила она, чуть нахмурившись. — Сейчас мы во дворе едим, под солнышком и на ветерке — благодать. А как дожди пойдут? Или осенью, когда холода? Надо бы помещение