Хранитель - Михаил Тепляшин

«Не хватало ещё, чтобы меня местные зверюги слопали во сне. Нет уж, полежал и хватит». С этой мыслью Марк с трудом поднялся на ноги и огляделся.

Почти сразу он заметил слабый свет костра, пробивавшийся между деревьями метрах в двухстах от него. Первым его побуждением было как можно скорее уйти в другую сторону, но, поразмыслив, он отказался от этой мысли. В конце концов, у костра вполне могли сидеть какие-нибудь лесники или охотники… А у них могла быть вода и еда.

А самое главное, что выбора у него, в сущности, не было. Марк чувствовал, что ещё несколько часов без воды и нормального отдыха, и он утратит способность двигаться.

Молясь про себя, чтобы неизвестные люди у костра приняли его доброжелательно, Марк направился к мерцающему источнику света.

Этот путь занял у него больше времени, чем ожидалось. Он шёл, с трудом передвигая ноги и борясь с желанием снова лечь на землю и уснуть. Огонёк света плыл перед ним в ночи, дразня его, словно отдаляясь с каждым шагом, и в какой-то момент Марку показалось, что он никогда не сможет достигнуть цели.

Перешагнув через очередной торчащий из земли корень, Марк вышел на небольшую поляну. Первым, что бросилось ему в глаза, было маленькое покосившееся зимовье, сложенное из брёвен, с единственным окошком, затянутым полиэтиленовой плёнкой.

Перед зимовьем лежало поваленное дерево, на котором сидел мужчина средних лет, с длиной бородой и взъерошенными тёмными волосами с проседью, одетый то ли в рясу, то ли в длинный чёрный плащ до колен. У его ног потрескивал небольшой костерок.

Мужчина поднял взгляд и заметил Марка. Улыбнувшись, он кивнул в знак приветствия и похлопал ладонью по бревну, явно приглашая молодого человека расположиться рядом с собой.

Приблизившись, Марк сел по правую руку от незнакомца. Тот молча протянул ему фляжку с водой. Марк тут же схватил её, трясущимися руками открутил пробку и припал губами к горлышку. Никогда ещё обычная вода не казалась ему такой вкусной.

Послышался шум крыльев. Уже знакомый Марку филин пролетел над ним, слегка коснувшись крылом его макушки, и уселся на крыше зимовья. Мужчина не обратил на него внимания. Он доброжелательно смотрел на Марка, который от усталости утратил способность удивляться. Выпив воду до последней капли, он вернул фляжку хозяину. На несколько минут у костра воцарилось молчание.

Кашлянув, мужчина наконец промолвил приятным, хорошо поставленным баритоном:

— Надо полагать, я имею удовольствие видеть перед собой Марка Вяземского, местного доктора?

Марк кивнул, по-прежнему не произнося ни слова.

— Очень приятно познакомиться. — Его собеседник слегка наклонил голову. — Позвольте представиться: отец Пётр. Местный священник.

Только сейчас Марк обратил внимание на массивный золотой крестик на груди у мужчины, тускло поблёскивающий в неверном свете пламени костра.

— Честно говоря, я предпочёл бы сразу перейти на «ты» — предложил отец Пётр, всё так же доброжелательно рассматривая Марка. — Разумеется, если вы не возражаете.

— Откуда вы… — наконец промолвил Марк — То есть, откуда ты знаешь меня? Не припомню, чтобы мы встречались.

Священник кивнул, словно подтверждая справедливость этого замечания.

— Дело в том, что у нас есть общие знакомые — пояснил он таким тоном, словно эти слова должны были всё объяснить. — Кроме того, так уж вышло, что начиная с вечера позавчерашнего дня за тобой и твоими приключениями почти всё время наблюдала пара моих друзей. Один из них сейчас присутствует здесь. Именно от него я узнал о тебе почти всё, что мне известно.

С этими словами отец Пётр жестом указал на всё ещё сидящего на крыше зимовья филина, который расправил крылья и издал серию громких «Угу!».

— То есть… Обо мне птица рассказала? — недоверчиво переспросил Марк.

— Несомненно — отец Пётр улыбнулся. — Только это не совсем обычная птица.

Марк вдруг вспомнил нечто важное, и это отвлекло его внимание от загадочного филина.

— Отец Пётр… а ведь я уже слышал это имя. От Демьяна, который из Пантелеевки. Он сказал, что так звали священника, который в лесу сгинул!

Собеседник Марка слегка пожал плечами.

— Что ж, полагаю, можно сказать и так. То, что произошло со мной, действительно можно вкратце описать словами «сгинул в лесу». Вот только — он снова улыбнулся — то, что произошло с тобой, Марк, тоже можно описать этими же словами, не правда ли? Вот лес, вот ты, и, очевидно, что в этом лесу ты сгинул, поскольку вряд ли отдаёшь себе отчёт, где ты сейчас находишься и что тебе делать дальше, я прав?

Марка пробрала дрожь.

— Меня будут искать — пробормотал он, словно пытаясь убедить в этом самого себя. — У меня есть друзья, родственники!

Отец Пётр сочувственно вздохнул.

— Исходя из того, что мне известно — мягко промолвил он, положив руку Марку на плечо — вряд ли тебя будут искать. Скорее всего, твои друзья, родственники и знакомые из внешнего мира в скором времени забудут о твоём существовании. И, может быть, оно и к лучшему. Ведь если бы они очутились здесь в поисках тебя, то вряд ли смогли бы вернуться. Видишь ли, в это место прийти может каждый, но далеко не каждый может его покинуть, в чём ты уже сумел убедиться на собственном опыте. Ведь дорога привела тебя обратно, верно?

Марк крепко стиснул кулаки.

— Я уже совсем ничего не понимаю — произнёс он жалобно. — Я сюда по распределению приехал! Виталий Арнольдович, сволочь, декан наш поспособствовал! А вообще, это всё моя вина. Не надо было с отцом это пари дурацкое заключать. Да что там, не надо было идти на медицинский! Ведь чувствовал же, что это не моё, так нет! Не захотелось денежки терять отцовские!

— Не думаю, что в произошедшем виноват твой отец или, гм… Виталий Арнольдович — произнёс отец Пётр, слегка приподняв брови — Что касается твоей вины, то, полагаю, каждый из нас в некотором роде ответственен за свои проблемы — ибо всё плохое, происходящее с нами, есть уроки, которые Господь даёт нам… а уроки эти даются лишь тем, кто в них нуждается. Впрочем, — добавил он, внимательно поглядев на Марка — Думаю, беседы на вечные темы можно оставить на завтра, так же, как и все необходимые объяснения. Завтра я отвечу на любые твои вопросы, разумеется, в меру своих сил. Сегодня же тебе следует отдохнуть, потому что