Хранитель - Михаил Тепляшин

Однако, когда он извлек телефон из заднего кармана джинсов, его ждало разочарование. Экран смартфона был покрыт сетью трещин — а что ещё хуже, «айфон» последней модели не реагировал на кнопку включения — то ли батарея села, то ли повреждения не ограничивались лишь экраном.

Испытывая досаду, Марк положил телефон обратно, и достал свой трофейный перстень. Он больше не пульсировал и не светился лиловым, производя вид самого обычного украшения. Марк покрутил его, рассматривая со всех сторон, и усмехнувшись, пробормотал, поднеся перстень к губам:

— Эй, Птица Гермеса, или как там тебя… Один раз ты меня уже выручил, может, выручишь ещё раз? Можешь наколдовать воды? Или связь какую-нибудь?

Ответа не последовало. Марк почувствовал себя полным идиотом. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что вокруг него ничего волшебным образом не изменилось, он сунул перстень в карман к телефону и продолжил свой путь.

Прошло ещё несколько часов. Солнце уже клонилось к горизонту. Дорога петляла среди холмов, покрытых лесом.

За очередным её поворотом открылся вид на небольшую деревеньку — несколько десятков покосившихся изб, теснившихся вдоль единственной улицы, да маленькая церквушка, стоящая чуть поодаль.

Марк остановился. Это маленькое поселение совершенно точно не было райцентром, а между тем, он был абсолютно уверен, что не видел никаких других деревень или посёлков по пути, когда ехал в Пантелеевку на машине с Анатолием.

Заблудиться он никак не мог — ведь всё это время шёл по единственной дороге и не сходил с неё. В замешательстве Марк смотрел на дома с курящимися дымком трубами — на дома, которых здесь быть не могло. Чем дольше он всматривался, тем сильнее в нём росло дурное предчувствие.

В одном из дворов залаяла собака. Открылась калитка, и из неё вышла мужская фигура, которая показалась Марку странно знакомой.

Внезапно, на лбу у него выступил холодный пот — он узнал эту деревню. Оглянувшись, он увидел знакомые очертания холмов за рекой. Холмов, обладавших красноватым оттенком — вероятно, из-за большого содержания глины в почве.

Вне всяких сомнений, он каким-то чудесным образом вышел обратно к Пантелеевке, только с другой стороны — так, словно единственная дорога была закольцована.

Вышедший со двора мужчина пристально посмотрел куда-то в сторону Марка. Вздрогнув, Марк развернулся, и быстрым шагом пошёл в противоположном направлении, но почти сразу остановился. Ему пришло в голову, что возвращаться тем же путём бесполезно. Если проклятая дорога каким-то образом вывела его к Пантелеевке, ничто не помешает ей проделать этот трюк ещё раз.

Поколебавшись мгновение, он сошёл с дороги и направился на Восток, через поросшее высокой травой и цветами поле, оставив за спиной страшные Красные холмы, к лесу, темневшему вдалеке.

Погони не было. В голове Марка царил хаос, в котором крутились отдельные мысли, не способные сформироваться в целостную картину. Хотелось просто лечь на землю и уснуть, но он упрямо шёл вперёд, хотя в глубине души боялся, что его вторая попытка сбежать также закончится неудачей, и всё, что ему останется — это предаться отчаянию.

***

Лес был куда ближе, чем казалось издалека. Спустя полчаса ходьбы, он окружил Марка со всех сторон и, странное дело, под его кроной Марк впервые за сегодняшний день почувствовал себя в безопасности.

Лес по эту сторону реки был не похож на тот, что рос возле Красных холмов. Он был куда более здоровым: деревья словно сошли с картинки, высокие и могучие сосны с чистой, не испорченной лишайником корой, тянулись к небу, переплетаясь ветвями и создавая приятный полумрак.

Почва была сухой, покрытой терпко пахнущей опавшей хвоей. Кустарник здесь почти не рос, зато в изобилии произрастали грибы, да не какие-нибудь поганки, а крепкие, крупные маслята.

Марка по-прежнему мучила жажда, но на пути ему не попадалось ни ручья, ни речушки, ни озера.

Солнце постепенно садилось за горизонт. Полумрак сгущался, стало холоднее. Марк пожалел, что не смог захватить с собой куртку.

Когда на небе показались первые звёзды, Марк почувствовал, что больше не может идти. Со стоном он опустился на землю, привалившись спиной к одному из деревьев. Его била крупная дрожь, рот пересох от жажды, губы и язык потрескались, голова кружилась от усталости.

— Всё в порядке — хрипло прошептал он, словно пытаясь утешить своё измученное тело. — Всё в порядке! Просто возникли непредвиденные проблемы, но это ничего… Сейчас я посижу, и пойду дальше… Я выберусь, обязательно… Нужно только немного отдохнуть… Да… Интересно, а что там сейчас с Эльзой?..

Его глаза закрылись, и он провалился в сон, больше похожий на обморок.

В этом сне были вспышки света, чьи-то громкие крики и обрывки видений, навевающих тревогу. Постепенно всё это поглотила тьма, из которой, словно фотография из негатива, проявилась уже знакомая картина.

На памятной взгляду юноши полянке всё ещё стояла деревянная клетка. Эльза, подвешенная за руки, была в той же позе, в какой Марк застал её в своём прошлом сне. На её теле появилось несколько свежих синяков.

Неподалеку на расчищенном от травы пятачке был водружен крупный котёл, поблёскивающий медью. В котле бурлило какое-то отвратительного вида варево. Стоящая возле котла Егда с сосредоточенным видом размешивала его длинной палкой.

Кипящая жижа вдруг вспыхнула ядовито-зелёным светом. Егда удовлетворённо кивнула и, отложив палку в сторону, повернулась к своей пленнице и промолвила, словно продолжая прерванную беседу:

— Миром, моя милая, правят две силы, всё остальное лишь их производные. Имена этих сил: Любовь и Страх. Там, где царит любовь, нет места для страха, и здесь я с тобой соглашусь. Но ты забываешь, что жизнь без страха также пуста, как и без любви. Кроме того, страх может быть весьма полезен, особенно для подчинения… В чём ты сейчас и убедишься.

На лице Егды появилась жуткая ухмылка. Марку хотелось броситься на неё, но он был лишь безмолвным свидетелем этой сцены, будучи не в силах ни пошевелиться, ни крикнуть…

Внезапно, Марк ощутил резкую боль в пальце руки. Эта боль вырвала его из объятий сна, и он открыл глаза.

Рядом с ним сидел огромный филин, и не мигая смотрел на него своими жёлтыми круглыми глазами. Марк тупо уставился на птицу, не понимая реальность это или галлюцинация. Филин угукнул и вновь укусил его за палец.

— Ай! — Марк отдёрнул руку. — Ты чего кусаешься?

Презрительно сощурившись, филин прощёлкал что-то клювом и,