Хранитель - Михаил Тепляшин

но и вернуться в деревню было выше моих сил — я не хотел видеть во что превратились люди, населявшие её. Во всяком случае, так было до появления Эльзы. Эта девушка отличается от всех прочих — душа её чиста, и стойкости в ней гораздо больше, чем в других. Я часто беседовал с ней, давал советы. Она была моим утешением. Жаль, очень жаль, что она снова попала в руки Егды…

— Да, действительно жаль — Марк вспомнил о том, как Эльза спасла ему жизнь, пожертвовав собой во время их короткой стычки с ведьмой. — Егда издевается над ней. Держит в деревянной клетке возле своей избушки.

Отец Пётр нахмурился.

— Откуда ты это знаешь?

— Из своих снов. Только это совсем особые сны, раньше я никогда таких не видел. Не знаю, как, но я уверен, что каким-то образом во сне вижу Эльзу и то, что с ней происходит… Или происходило в недавнем прошлом.

Некоторое время отец Пётр молчал, смотря куда-то в землю и теребя свою бороду. Наконец, он произнёс:

— Скажи мне, не могло ли случиться так, что во время своей встречи с Егдой в твои руки попало что-либо, принадлежащее ей?

Сунув руку в карман, Марк нащупал перстень и вздрогнул — маленький кусочек золота ощутимо нагрелся.

— Прежде чем я отвечу на этот вопрос — медленно промолвил Марк — Объясни мне ещё кое-что. Откуда ты вообще здесь взялся? То есть, я имею ввиду, расскажи о своём прошлом до появления Врат. Как ты вообще очутился в деревне? Ты правда был местным священником? Мне показалось, что церковь заброшена уже давно.

Отец Пётр вздохнул и развёл руками.

— На этот вопрос, боюсь, я не могу ответить.

— Почему?

— Как бы тебе объяснить… Ну вот ты — можешь рассказать мне что-нибудь о своём прошлом? Что-нибудь о том, что связано с тобой, но происходило до того, как ты попал сюда? Ну, например, расскажи мне о своих взаимоотношениях с отцом. В подробностях.

Марк бросил на священника удивлённый взгляд.

— Рассказать об отце?

— Да. Для начала, опиши его. Какой он человек?

Перед мысленным взором Марка против воли пронеслась сцена из прошлого — высокий бородатый мужчина, в ярости нависший над ним. В его взгляде — презрение и злость. «Ничего из тебя не получится! Весь в свою мать!»

Отец Пётр сочувственно положил руку Марку на плечо.

— Судя по твоему лицу, не слишком приятный. Как его зовут?

— Его зовут… — Марк вдруг запнулся. Он понял, что не может вспомнить имени своего отца. Более того, лицо мужчины из его воспоминаний было словно размытое пятно. «Имя? Да я даже не помню, как он выглядит!»

— Я же говорил — мягко произнёс отец Пётр. — Здесь всё — не то, чем кажется.

— Подождите — Марк чувствовал, что задыхается от внезапно нахлынувшей паники — Так это всё… Почему я не могу вспомнить? Это из-за Врат? Они и правда могут влиять на воспоминания? Или дело в чём-то другом?

При мысли о том, что его память подверглась воздействию некой таинственной силы ему стало дурно. Как можно быть в чём-то уверенным в этом проклятом месте?

— Что есть воспоминания, как не отголоски прошлого? — Негромко произнёс отец Пётр. — Но здесь, в этом месте, прошлое — вещь относительная. Однажды ты поймёшь. По крайней мере, ты всё ещё помнишь своё имя. А теперь, всё же ответь на мой вопрос. Ты брал что-нибудь, принадлежащее Егде?

Собравшись с мыслями, Марк достал перстень из кармана и протянул его священнику. Тот убрал руки за спину.

— Не сочти за грубость, но, пожалуй, я лучше рассмотрю этот предмет, не прикасаясь к нему.

Наклонившись, отец Пётр внимательно оглядел тускло поблёскивающее украшение.

— Гм… — пробормотал он себе под нос — «Между моря без границы, стоит как столп Гермеса птица, свои крылья пожирая, и себя тем укрепляя». Птица Гермеса, значит. Интересно.

Он поднял взгляд на Марка.

— Это из одного средневекового алхимического трактата. Кажется, там было продолжение. Как же? Ах, да… Если, конечно, мне не изменяет память…

Откашлявшись, он вдруг торжественно продекламировал:

«Между моря без границы,

Стоит как столп Гермеса птица,

Свои крылья пожирая

И себя тем укрепляя.

И как только перья канут,

Она недвижным камнем станет.

Здесь сейчас бел он и красен

И всеми цветами — смертью окрашен.

Всем и частью без подколки

Твёрдый, мягкий он и ковкий.

Ты всё правильно пойми

И Бога возблагодари».

Марк посмотрел на священника. Почему-то, он никак не ожидал того, что у загадочной надписи может быть продолжение.

— И что всё это значит? И почему на этом перстне надпись из какого-то средневекового трактата?

Отец Пётр пожал плечами.

— Понятия не имею. Скажи, когда ты впервые взял его, надпись уже была или появилась позднее?

— Как надпись могла появиться… Ах, да. Здесь всё не то, чем кажется. Честно говоря, я не обратил внимания. Если подумать, то может быть, тут вообще нет никакой надписи? Как мы вообще можем быть в чём-то уверенными?

Незаметно для самого себя, Марк перешёл на крик.

— Ну-ну — голос священника был спокоен.