Хранитель - Михаил Тепляшин

дескать, она своих тварей будет в узде держать, и даже поможет местным с их проблемами: урожаи там поднимет, рыбу в речку нагонит, дичь в леса… Возможно, кто-то скажет, что выбора у деревенских особо и не было — я придерживаюсь иной точки зрения… Но не будем отвлекаться. Некоторые попытались сбежать — не вышло. Воля Егды словно подчиняла себе всё пространство в округе — любой, кто пытался покинуть это место, неминуемо возвращался обратно. Впрочем, может и не её это сила, а Врат — то мне не ведомо. В любом случае, ослушников-смутьянов вскоре сами же местные перехватали и головы их новой Госпоже своей преподнесли, а та их на колья насадила, вокруг своей избушки…

Марк содрогнулся от страха и отвращения, вспомнив черепа со светящимися призрачным огнём глазницами.

— Так всё и повелось. Прокопий, алкоголик местный, кем-то вроде царька стал — Егда сама его выбрала, и через него общается с иными своими последователями. И всё бы шло и дальше своим чередом, да только несколько месяцев назад объявилась вдруг Эльза. Откуда она взялась — вопрос спорный. Сама-то она говорит, что всегда здесь жила — с бабкой своей, Евдокией, знахаркой, и с сестрой младшей. Да только никто из местных её отродясь не видел, и каждый поклясться готов, что у Евдокии всегда только одна внучка и была — та самая, которую Эльза своей сестрой называет. А саму Евдокию уже и не спросишь — она, к сожалению, к старости ослабела умом…

— Стоп. — Марк недоумённо нахмурил брови — Я что-то совсем запутался. Почему никто её не помнил? Откуда же она тогда взялась? Откуда-то из внешнего мира? Или… Тоже из Врат?

При мысли о том, что миловидная девушка, с которой он успел провести вместе немало времени, и которая — что уж тут скрывать! — ему понравилась, может оказаться тварью из неведомого Мира-Между-Мирами, принявшей человеческий облик, по спине у Марка пробежали мурашки.

Отец Пётр на секунду задумался, нахмурившись, а затем отрицательно покачал головой.

— Не думаю, что она не из нашего мира. Нет, дело не в этом. Скорее уж тут постаралась Егда, а может, ещё какая-то неведомая сила. Так или иначе, факт остаётся фактом — в какой-то момент Эльза просто появилась в деревне и заявила, что всегда здесь жила. Она знала всех по именам, помнила подробности из прошлого — а вот её никто не узнавал… В том числе и я. Полагаю, что есть лишь два варианта, объясняющих эту странность: либо что-то изменило память Эльзы, либо изменена память всех остальных.

— Да, скорее всего, это проделки Егды — пробормотал Марк. — Она называла Эльзу своей ученицей, значит, они явно знакомы и до недавнего времени были на одной стороне.

— Вот тут ты ошибаешься. Егда заинтересовалась Эльзой сразу после её появления, и заставила её явиться к себе, на Красные холмы, чтобы, как она сказала, её «испытать». Не знаю, в чём была суть испытания, но всю ночь в небо бил лиловый столп света, а это явный признак того, что Врата открыты. После этого Егда во всеуслышание заявила, что Эльза станет её ученицей — вот только сама Эльза была иного мнения. Пару недель назад она сбежала и вернулась в деревню. Я говорил с ней — она заявила, что не хочет иметь никакого отношения к тем отвратительным и противоестественным для любого человека вещам, которые ей пришлось изучать… Егда была в ярости. Чтобы отомстить Эльзе, она похитила и обратила в русалку её сестру… Или ту, кого Эльза сама считает своей сестрой. Ну, это ты уже знаешь.

Марк зажмурился. Он чувствовал, что его мозг плавится, безуспешно пытаясь уложить всё услышанное в стройную картину.

Открыв глаза, он увидел, что отец Пётр сочувственно улыбается.

— Понимаю, тебе сейчас сложно. Но ты должен понять, что здесь, в этом месте — священник картинным жестом развёл руки, словно желая объять всю поляну и окружающий лес — Всё очень и очень непросто. С тех пор, как Врата впервые открылись, здесь произошло множество странных вещей, и, если бы я задался целью рассказать про каждую из них, мы просидели бы до вечера. Самое главное, что ты должен знать — никто не расскажет тебе всей правды, потому что её не существует — или, возможно, для каждого она своя. Здесь всё — не то чем кажется.

Вздрогнув, Марк почувствовал, как в его в сердце разливается странное чувство тревоги — а вместе с тревогой пришла и подозрительность.

Устремив на своего собеседника внимательный взгляд, он произнёс:

— Вы… То есть ты совершенно ничего не рассказываешь о себе. А между тем, ты живёшь здесь один, открыто презираешь Егду, но при этом считаешь, что находишься в безопасности. Кто ты такой?

Отец Пётр склонил голову.

— Я всего лишь священник. Скромный служитель Господа, который волею Его оказался здесь, как и все прочие, запертые в этом месте.

Марк недоверчиво усмехнулся.

— Хочешь сказать, что от Егды тебя защищают молитвы?

Несколько минут отец Пётр молчал. Лицо его вдруг стало серьёзным.

— А хоть бы и молитвы, — произнёс он наконец ровным голосом. — В твоих словах, мой друг, сквозит насмешка. Прискорбно, что ты, как и многие люди в наше время, недооцениваешь силу чистой, ничем не замутнённой веры. А между тем, в отсутствие веры человек остаётся один на один с пустой, чуждой ему Вселенной. Подумать только, какая тяжесть ложится на его плечи! Особенно в конце, когда его одиночество становится абсолютным…

И вновь Марк почувствовал, как его кольнуло неизъяснимое чувство, тревожное и вместе с тем необъяснимо притягательное.

— …Впрочем, оставим этот спор. Егда сама поклялась, что не тронет меня — в знак уважения к моей, так сказать, настойчивости. Видишь ли, когда она объявилась, я был тем, кто открыто выступил против неё — но вместо того, чтобы пытаться сбежать, я остался, чтобы бороться за души жителей деревни. К сожалению, этот бой я проиграл — как я и сказал ранее, моя паства предпочла склониться перед своей новой госпожой и потакать всем её прихотям. И тогда я, отчаявшись, отправился к Красным холмам чтобы попытаться её изгнать.

— Что сделать?

— Изгнать. Я же всё-таки священник. К сожалению, и здесь меня постигла неудача — видать, вера моя была недостаточно крепка. Но Егда отпустила меня, и с тех пор я скитаюсь в лесу. Уйти я не мог, как и все здесь,