Плебс. Народная история Рима - Николя Тран

этого – строительство императорских терм, что было устоявшейся практикой уже к концу эпохи Республики. Дион Кассий предполагает, что в Риме времен Августа было 170 общественных бань. Мы о них ничего не знаем, но известно, что ими занимался Агриппа в период своего эдилита, между 26 и 19 годами до нашей эры. Верный соратник Августа построил термальный комплекс на Марсовом поле. Вокруг терм были разбиты сады, служившие палестрами для занятий физическими упражнениями, и большим открытым бассейном, так что слово «комплекс» здесь совершенно оправданно. Для его снабжения был построен новый акведук. Там же, но чуть севернее, в 64 году возвели монументальные термы Нерона: их площадь составляла 16 тысяч квадратных метров. Один лишь фригидарий – холодная баня – располагался на 1300 квадратных метрах. В 80 году в окрестностях Эсквилинского холма построили термы Тита, и пространство, на котором Нерон собирался разбить огромный дворцовый парк – «Золотой дом» (Domus Aurea), – вернулось в общественное пользование. Еще четверть века спустя архитектор Аполлодор Дамасский построил термы Траяна площадью около 25 тысяч квадратных метров. Их осевая планировка и инфраструктура (горячие, теплые и холодные бани, бассейн и палестра) легли в основу модели, которая позднее использовалась многократно. Так, в начале III века по ней были сооружены термы Каракаллы и бани в крупных городах империи.

Термы играли важную роль в общественной жизни Рима. Входная плата была очень низкой, доступной всем, кроме самых бедных. Мужчины и женщины посещали термы в разное время. Посетители проводили здесь длительное время, о чем осталось множество свидетельств. В термах мылись, занимались спортом (например, играли в мяч) или смотрели спортивные зрелища, наслаждались роскошной и изысканной обстановкой в окружении шедевров греко-римской скульптуры – в термах Траяна, например, находилась знаменитая группа Лаокоона. Даже не заходя в библиотеки, расположенные здесь же, в термах, плебеи должны были ощущать, что само пребывание в столь культурном месте служит знаком их принадлежности к народу-царю.

Подводя итог, можно сказать, что уважительное отношение к плебсу со стороны сильных мира сего служило мощным основанием для его политической лояльности. Если же плебеям почему-либо казалось, что с ними недостаточно считаются, они весьма убедительно напоминали о существовании своих привилегий. Революционных настроений простой народ Рима не имел, но полагал себя неотъемлемой частью существующего политического и институционального порядка и стремился к тому, чтобы с ним обращались в соответствии с этим.

Глава 6

Участие плебса в политической жизни

Власть, жаждущая почестей

Плебс регулярно воздавал почести властям предержащим и выражал «народные чувства». Это важно отметить особо, чтобы стали понятнее отношения простых граждан с политикой. Постичь происходившее в их сердцах, а следовательно, их искренность спустя два тысячелетия невозможно, но важно учитывать действия плебеев.

Триумфальные возвращения в Рим

Во время крупных городских событий плебс часто выглядит довольно пассивным. Его присутствие было необходимо, поскольку весь город должен был демонстрировать единство и единодушие. Но очень часто граждане выступали, по сути, только в роли зрителей, и их действия ограничивались шумными возгласами. Информация, которую находим в античных источниках, весьма скупа, поскольку авторов интересовали те, кому воздавали почести, а не толпа, не совершившая ничего выдающегося. Кроме того, к более подробной информации из античных источников иногда приходится относиться критически. Например, надо критически воспринимать описание Цицероном своего возвращения из изгнания. В 58 году до нашей эры народный трибун Клодий, заклятый враг Цицерона, добился его изгнания в наказание за казнь римских граждан без суда пятью годами ранее, когда был раскрыт заговор Катилины. Друзья Цицерона в течение 57 года до нашей эры упорно трудились, чтобы добиться его возвращения из Греции. Вернувшись в Рим 4 сентября 57 года до нашей эры, Цицерон в письме своему другу Аттику с восторгом описал приветствия толпы.

Когда я достиг Капенских ворот, все ступени храмов были заняты людьми из низших слоев плебса. Они выражали мне поздравления громкими рукоплесканиями; подобное же множество народа и рукоплескания приветствовали меня до самого Капитолия, причем на форуме и в самом Капитолии было удивительное скопление людей*, 33.

Низы плебса, несомненно, были не столь благосклонны к Цицерону, как он пишет, по крайней мере не столь единодушны. Граждане, которые собрались приветствовать Цицерона по инициативе его политических друзей, возможно, были многочисленны и искренни. Тем не менее Клодий также мог рассчитывать на подлинную народную поддержку в период между 57 и 52 годами до нашей эры. Таким образом, плебс не был един.

Возвращение в Рим Цицерона, по всей видимости, можно назвать предтечей императорского adventus – торжественного въезда государей в города, которые они посещали, или возвращения в Рим после долгого отсутствия. Adventus положил начало празднествам, увековеченным античными авторами, надписями и монетами, отчеканенными по этому случаю. Однако рядовые граждане, несмотря на свое массовое присутствие, остаются в тени. О них в лучшем случае упоминается вскользь. У Светония, например, есть одна фраза о том, что торжественное возвращение Октавиана Августа вызвало по всему городу радостные возгласы и веселые песни (modulata carmina). Марциал, описывая победоносное возвращение Траяна, был чуть более многословен, но тоже уделил толпе мало внимания. Разгромив даков в самом начале II века, принцепс с войском прибыл в Рим по Фламиниевой дороге, одной из великих итальянских дорог, соединявшей столицу с Римини.

Счастливы те, кому вождь явился в северных странах

И в озарении солнц, и в озарении звезд.

Скоро ль наступит тот день, когда поле, деревья и окна

Женами Лация все празднично будут сиять?

Скоро ли будет весь Рим, на Фламиньеву выйдя дорогу,

В сладком волнении ждать Цезаря дальнюю пыль?

Скоро ли, всадники, вы, и в пестрых нильских туниках

Двинетесь, мавры, и весь крикнет народ: «Он идет!»?*, 34

Похороны аристократов и императоров

В совершенно иной атмосфере проводились публичные похороны аристократов и императоров, также становившиеся грандиозными событиями, на которые приглашали плебеев. Участие в них народа, по-видимому, было строго регламентировано. В 78 году до нашей эры Рим отдал последнюю дань памяти Сулле: бывший диктатор умер через год после добровольного отказа от власти. Похоронная процессия собрала весь город: впереди шли магистраты, жрецы, сенаторы, граждане-воины, которыми командовал Сулла, далее следовала многочисленная толпа. Два столетия спустя Аппиан описывает смешанные чувства собравшихся35. Некоторые оплакивали утрату великого человека. Другие по-прежнему пребывали в страхе, который Сулла вселил в них во время и после гражданской войны со сторонниками Гая Мария. Таким образом, плебеям случалось участвовать в чествовании покойного, которого они даже не поддерживали. Примерно десять лет спустя Юлий Цезарь устроил похороны своей тетки Юлии, жены Гая Мария, и в соответствии с погребальными традициями выставил напоказ его изображения. Однако к тому времени победа Суллы и его сторонников привела к исчезновению из публичной сферы всех воспоминаний о Мариях. Плебеи продемонстрировали свою преданность Цезарю, великому полководцу, который на протяжении двадцати лет был их покровителем. Тем самым они присоединились к политическому акту, задуманному Цезарем, политиком, обладавшим даром маневра. За исключением импровизированных похорон Клодия, а впоследствии и Цезаря, сопровождавшихся бунтами, плебс крайне редко проявлял подлинную независимость во время погребений. В 57 году до нашей эры исключением стали похороны Лукулла, бывшего консула. Толпа, собравшаяся на Форуме, неожиданно потребовала, чтобы кремация состоялась на Марсовом поле, а не в Тускуле, как планировалось. Чтобы воля семьи была соблюдена, брату покойного пришлось вести переговоры.

Позже