Военная организация поздней Римской империи в 353-395 гг. На пути к разделению империи. - Евгений Александрович Мехамадиев

сообщили, что они станут его (т. е. Феодосия. — Е. Μ) [воинами], если у него они будут находиться в почете» (πέμψαντες γάρ τινας συμμάχους σφάς εσεσθαι προσήγγειλαν οί ήγεμόνες τών περικαθημένων τήν άκραν, εί μέλλοιεν έν τιμή παρ' αύτφ είναι), т. е., по сути, если они получат от Феодосия вознаграждение за переход на его сторону. По словам Созомена, получив эти известия, Феодосий незамедлительно отправил военачальникам из армии Арбогаста соответствующие расписки и заверения, и в результате, как утверждает историк, «благодаря этому они перешли на сторону царя» (καί οί μέν έπί τούτοις τφ βασιλεί προσεχώρησαν. — Soz. НЕ. 24. 5). Другими словами, на наш взгляд, во второй день битвы Феодосий просто подкупил некоторых военачальников из лагеря противника и тем самым привлек их на свою сторону.

Мы полагаем, что этими военачальниками были представители племенной элиты франков, которые командовали вспомогательными этническими отрядами в армии Арбогаста. Согласно Павлу Орозию, во второй день битвы, в начале боевого столкновения двух армий, «первым путь к успеху открыл Арбицион, комит вражеской стороны… он не только освободил его (т. е. Феодосия. — Е. Μ.) от опасности, но и предоставил помощь» (prima salutis uia extitit Arbitio, hostilium partium comes:… non solum periculo liberauit uerum etiam instruxit auxilio. — Oros. VII. 35. 16). Поскольку корень Arbi– в основном использовался в личных именах франков[983], мы можем предположить, что Арбицион как раз и был одним из племенных лидеров франков, который первоначально воевал на стороне Арбогаста, своего соплеменника, занимая должность комита. Очевидно, когда Арбогаст в 393–394 гг. привлек в свою армию множество наемных франков, он сформировал из них этнические вспомогательные боевые отряды и поставил данные отряды под командование знатных франков, одним из таких франкских племенных вождей был Арбицион, получивший от Арбогаста должность комита. Но непосредственно во время битвы при реке Фригид, на второй день битвы, Арбицион был подкуплен Феодосием I и присоединился к восточноримской армии вместе с тем отрядом, который находился под его властью.

Соответственно, как нам кажется, именно дезертирство франкских племенных лидеров как раз и решило исход сражения: наемные отряды франков, входившие в состав армии Арбогаста, перешли на сторону Феодосия, соответственно, регулярные подразделения западноримской армии, лишившиеся поддержки франкских ауксилий, не справились с новым натиском войск Феодосия и были разгромлены.

Μ. Шпрингер, рассмотревший сведения о битве при реке Фригид в различных греко-латинских источниках позднеримского и ранневизантийского периода, проследил, что языческие авторы — Зосим и Иоанн Антиохийский — связывали победу Феодосия с военной неподготовленностью и неопытностью императора-узурпатора Евгения. Как подчеркнул Μ. Шпрингер, Зосим и Иоанн Антиохийский рассматривали в качестве главной причины поражения западноримских войск некомпетентность Евгения в вопросах военного управления, а также тактики и стратегии[984].

И в этом смысле мы бы обратили внимание на еще одну деталь в рассказе Зосима и Иоанна Антиохийского о битве: ни тот, ни другой историк не упоминают о переходе племенных вождей франков на сторону Феодосия I, оба автора ничего не говорят о каком-либо участии франкских наемных отрядов в битве. На наш взгляд, рассуждения языческих историков вряд ли можно принимать во внимание: непосредственное военное командование западноримскими войсками осуществлял не Евгений, а Арбогаст, Арбогаст же был довольно опытным и подготовленным военачальником, который хорошо разбирался в вопросах тактического построения и перемещения войск на поле боя.

Соответственно, как мы полагаем, ошибка Арбогаста могла состоять в том, что он включил в состав своей армии тех наемных варваров, которые к 394 г. жили за пределами империи, т. е. за рейнской границей, и, в соответствии с этим критерием, действительно представляли собой внешних варваров, тогда как Феодосий повел с собой в Италию те племенные группы (ополчения), которые к 394 г. уже долгое время жили в пределах империи, во внутренних землях Фракии и других нижнедунайских диоцезов. Другими словами, к 394 г. нижнедунайские этнические группы варваров были намного больше и сильнее интегрированы в военную организацию восточной половины империи, чем отряды франков-наемников — в военную организацию западной половины империи. Для франкских этнических отрядов принципиальным был только один вопрос — кто заплатит больше, поэтому они без особых размышлений и сожалений оставили лагерь Арбогаста и присоединились к войскам Феодосия I.

Μ. Шпрингер отметил, что, в отличие от языческих историков, которые в большей степени уделяли внимание действиям отдельных персонажей, христианские авторы, особенно латиноязычные, сосредоточили свое внимание на религиозных сюжетах: Руфин Аквилейский, Аврелий Августин и Павел Орозий рассматривали противостояние Феодосия и Евгения — Арбогаста как религиозную войну, т. е. как конфликт между язычеством и христианством, и, соответственно, победу Феодосия в битве — как победу христианства над язычеством[985].

Учитывая наблюдения Μ. Шпрингера, следует принять во внимание и позиции еще двух исследователей — в 1979 г. И. Сцидат, а в современной литературе Μ. Сальзман показали, что Евгений и Арбогаст активно стремились заключить союз с представителями старой сенаторской аристократии, многие из которых были язычниками, тем не менее, как отмечают исследователи, влиятельные сенаторские семьи Италии поддержали Евгения и Арбогаста скорее не из религиозных, а из политических соображений: во-первых, сенаторов не устраивала территориальная удаленность прежнего императора, Валентиниана II, от Италии, поскольку он проводил все время в Галлии, на рейнском фронте, а во-вторых, сенаторов беспокоило возросшее влияние Феодосия I и его участившиеся попытки вмешательства в дела государственного управления на западе империи[986].

С учетом мнений Μ. Шпрингера, И. Сцидата и Μ. Сальзман мы можем предположить, что наличие в трудах христианских авторов упоминаний о франках, перешедших на сторону Феодосия, и, наоборот, полное отсутствие таких упоминаний в трудах языческих авторов было вызвано различиями в религиозных взглядах: языческие авторы, особенно Зосим, были настроены крайне враждебно по отношению к варварам, в понимании языческих писателей римляне и варвары не могут жить вместе, не могут обладать равными правами, варвары не могут войти в состав империи и перемешаться с римлянами просто потому, что они — варвары, иноземцы, они родились за пределами империи и всегда останутся чужды ей по духу, воспитанию и культуре. Поэтому наличие варварских наемных отрядов в армии Евгения и Арбогаста, которые официально и открыто поддерживали языческие культы, было весьма неудобным фактом для Зосима и Иоанна Антиохийского, этот факт не соответствовал их идеологическим предпочтениям: скорее всего, стремясь создать позитивный образ Евгения и Арбогаста как правителей-язычников, Зосим и Иоанн Антиохийский просто предпочли умолчать о наличии в войсках Арбогаста наемных этнических отрядов, сформированных из зарейнских франков.

И наоборот, христианские авторы, особенно Павел Орозий, не просто уделяли внимание переходу племенных вождей франков на сторону Феодосия, но и сознательно подчеркивали особое значение этого